Салли подъехал к “Моррисон-армз” и припарковался возле фургона службы отлова. Все три входа в здание по-прежнему перегораживала желтая лента. Салли полез под сиденье, нащупал там монтировку – ее тяжесть придавала ему уверенности – и положил ее на пассажирское кресло, чтобы была под рукой. На парковке толпился народ – десяток-другой обитателей “Моррисон-армз” дожидались разрешения вернуться домой, – но Роя Пурди, что неудивительно, среди них не оказалось. Как не оказалось и наполовину желтой, наполовину фиолетовой машины его подружки. Салли не раз видел в городе этот драндулет, за рулем которого сидела болезненно толстая деваха лет тридцати пяти, прикрывавшая жидкие волосы бейсболкой “Метс”. Салли почему-то был уверен, что видел и деваху, и машину сегодня утром, но где? На больничной парковке? Возможно, но все же, сдается, не там. Может, машина попалась на глаза по дороге к дому Зака и Рут? Нет, явно раньше. Значит, возле закусочной, когда Рут грузили в “скорую”? Но как же он ухитрился в суматохе заметить драндулет? Однако именно это предположение показалось ему правильным.
Мистер Хайнс, как всегда, сидел у проезжей части. Завидев Салли, поприветствовал его, как обычно:
– Дональд Э. Салливан, эсквайр. – Салли понятия не имел, откуда старик взял средний инициал – у Салли был другой. – Выглядите не очень.
– Я и чувствую себя не очень, – признался Салли.
– Что вдруг? Такой молодой мужчина.
– Скажем так: расплачиваюсь за старое, – ответил Салли. – Вы-то выглядите хоть куда.
– Я и чувствую себя хоть куда, – сказал старик. – Меня ведь расплачиваться не заставишь.
– Я смотрю, змею до сих пор ищут.
– До сих пор ищут. – Старик фыркнул. – Можно подумать, мало людям забот. Теперь вот еще и змеи.
– Кстати, о змеях, – продолжал Салли, – вы же знаете Роя Пурди?
– Полиция уже приезжала, искала его. Я слышал, он сегодня утром опять нарвался на неприятности.
– Если я доберусь до него раньше полиции, то еще и добавлю.
– Вломите ему хорошенько за меня, чего уж. Уж очень он любит бросаться этим словцом, которое я терпеть не могу.
– Догадываюсь, о чем вы.
– Он, наверно, как все это быдло, выучил его, еще когда сидел на коленях у своего папаши.
– Как и я, – признался Салли.
Старик кивнул.
– Джеймс Э. Салливан, эсквайр, – произнес он. – Большой Джим, так его называли. Как же, помню его.
– Вряд ли по-доброму.
– Бывали и хуже.
– Назовите еще пятерых.
– Знаете, как вам лучше поступить, Дональд Э. Салливан, эсквайр?
– Не знаю. Скажите.
– Оставьте этого парня полиции. Пусть ему вломят они, а не вы. А то у вас такой вид, что еще неизвестно, кто кому вломит. Сказать по правде, у вас такой вид, будто вам уже вломили.
– Я буду чрезвычайно осторожен, – пообещал Салли.
– Уж постарайтесь, – ответил старик, – тогда, может, и обойдется.
– Господи боже. – Салли сел на табурет с краю стойки, и Герт поднял глаза от газеты: – Что случилось? Неужели “Лошадь” сгорела?
– Да вроде нет, – ответил Салли, мигая, глаза еще не привыкли к непроглядному мраку. – А что?
– Когда ты в последний раз переступал мой порог?
– Давно, – подтвердил Салли. Насколько он понимал, в таверне, кроме них с Гертом, не было ни души, хотя на кухне чем-то гремели.
– И почему бы это? – Герт отложил газету, но с табурета не встал.
– Думаешь, из-за сервиса?
– Сервис, – произнес Герт так, будто это понятие было ему незнакомо. – Сервис ему подавай.
– Я так полагаю, от изжоги у тебя ничего не найдется.
– Ха! – Герт наконец поднялся на ноги. – Не найдется, как же.
Он подошел к стойке, схватил банку с таблетками маалокса – такую большую, что в ней поместилась бы человеческая голова – и со стуком поставил перед Салли. Следом кварту пепто-бисмола и, наконец, банку на полторы тысячи таблеток ибупрофена (правда, дженерика). Налил из барного крана высокий стакан воды.
– Угощайся. За счет заведения.
Салли сжевал пару маалоксов, скривился, запил водой три таблетки ибупрофена.
– Не? – спросил Герт, взяв в руки пепто.
– Моя мать глушила это дерьмо стаканами.
Герт вернул банки на место.
– Где все-то? – спросил Салли.
Было только десять утра, но клиенты Герта, алкоголики, не смущались тем, что в такой ранний час пить не принято, и утром в таверне обычно бывало людно.
– Да эта гребаная змея всех распугала, – ответил Герт. – Вчера вечером тоже не было ни души.
Салли кивнул:
– Вчера вся твоя братия торчала в “Лошади”. И Джо, и прочие.
– Трупориканец Джо. – Герт усмехнулся. – Мать его звонит каждый час, спрашивает, не видел ли я его. Похоже, он вчера так и не вернулся домой.
– Из “Лошади” он ушел около десяти, – сказал Салли. – Наверное, еще куда-нибудь заглянул.
– Куда, например?
– Хороший вопрос. Во всей округе я знаю всего два места, откуда его не попросят, а после вчерашнего так и вовсе одно.
– Бёрди его выперла?
– У меня сложилось такое впечатление – если, конечно, она не передумала.
– Когда на твоей памяти такое было в последний раз?
Несколько лет назад Бёрди и Герт встречались, но потом она порвала с ним и отказалась мириться. Герт счел такое упрямство серьезным изъяном.
– Как насчет Роя Пурди? – спросил Салли. – Он был здесь сегодня утром?
