– Не знаю я, что это значит. Просто будь готов. А там как пойдет.
Когда Сквирзы ушли, Салли сказал Карлу:
– И вот еще что, я могу уделить тебе только воскресенье и понедельник.
Карл выжидающе молчал.
– Во вторник мне нужно в больницу в Олбани… на одну процедуру. – Салли постучал себя по груди. Он не собирался об этом упоминать. Он и на операцию-то решился только сейчас. Вернее, после того, как рассказал о своем состоянии Вере.
Карл кивнул:
– А мы все гадали, когда ты расколешься.
– Я не планировал, – признался Салли. – Я сперва вообще не хотел ложиться, а потом подумал: ладно, хрен с ним.
Карл широко улыбался.
– Вот и славно, что надумал. Ты завтра точно сможешь работать?
– Там видно будет. Последнее время мне день неважно, потом пару дней ничего. Сегодня хреново, значит, завтра будет получше. Даже если буду чувствовать себя скверно, уж экскаватором-то управлять смогу.
Да и почему бы не попробовать, в самом деле. Сегодня в его душе что-то повернулось. Обещание, которое он только что дал Карлу – дескать, что-нибудь придумаем, – расплывчатое, и если Салли его не исполнит, никто с него и не спросит, хотя он всю жизнь полагал, что мужчина должен держать слово. Да и смысла в этом обещании куда больше, нежели в том, которое он прежде дал Джейни – что найдет и отделает Роя, вот этой клятвы Салли уж точно не сдержать. Значит, завтра они с Рубом спустятся в зловонную ядовитую жижу, сочащуюся из-под бетонного пола на фабрике Карла. И Салли будет выслушивать перечень желаний своего друга: и чтобы они до работы съели по классному большому пончику с джемом, а не ехали прямо сюда, и чтобы закусочная “У Хэтти” была открыта и им было где пообедать, и чтобы они с Салли не хватались все время за каждую паршивую работенку, и чтобы Салли не уезжал, и чтобы Салли дал своему псу Рубу другое имя. А когда желания иссякнут, Салли снова скажет Рубу: в одну ладошку желай, в другую сри, потом скажешь, какая быстрее наполнится. Жизнь такая, какая есть, так было и будет всегда, да и по правде сказать, – и это, конечно, важно – не так уж она плоха, разве нет? А вечером после работы их радостно встретят в “Лошади”, даже если вонять они будут, как писька матери Терезы. И в “Лошади” Салли, даже если у него самого не появится аппетит, раскошелится на классный большой чизбургер, о котором Руб весь день мечтал, может, даже предложит ему позвонить Бутси и пригласить присоединиться к ним, потому что, когда Салли уедет, Рубу понадобится кто-нибудь, кто будет его выслушивать. Бутси, конечно, не лучшая кандидатура, но других все равно нет. А может, если задуматься, и впрямь пора переименовать пса обратно в Реджи. Уж это-то он может сделать.
– Если не возражаешь, я сегодня уйду пораньше, – сказал Салли Карлу и отодвинул стакан с остатками пива.
Зачем бы Салли ни приехал сегодня в “Лошадь”, он этого явно добился. А если ляжет пораньше и как следует выспится, то завтра с утра успеет заехать в больницу и, пока прочие спят, быть может, урвет минутку-другую наедине с Рут. Если же Салли сейчас не уедет домой, заявится Джоко и всех угостит пивом, потом кто-нибудь предложит сыграть в покер, и по дороге домой, когда до рассвета останутся считаные часы, Салли придется признать, что он способен развлекаться, когда женщина, чья любовь спасала его не раз, лежит в коме.
– Иди, – ответил Карл. – Но сперва я хочу спросить тебя кое о чем.
– И о чем же?
– О Рубе и Бутси.
– Ну?
– Как думаешь, они дома займутся сексом?
– Господи Иисусе. – Салли покачал головой. – Да ты на всю голову больной.
Хотя и сам, признаться, задавал себе тот же вопрос.
– Даже не знаю, кого из них жальче, – признался Карл.
Вот она.
Фиолетово-желтая развалюха стояла возле мусорного контейнера, три часа назад ее там не было.
В квартале от дома Салли неожиданно решил напоследок проверить парковку за “Сан-Суси”. И уже пожалел об этом, чувствуя, как в груди болезненно сжался кулак. Салли схватил лежащую на торпеде монтировку, вышел из машины, но двигатель не заглушил, дальний свет освещал заднюю часть отеля. Салли секунд пять давил на клаксон.
– Рой Пурди! – заорал он, отпустив гудок, и кулак в груди сжался снова, еще сильнее, изношенное сердце посылало ему срочный и недвусмысленный сигнал.
– Выходи!
Ответа не последовало, Салли вынул секундомер и нажал на кнопку.
– Даю тебе ровно минуту!
Ну и ладно, подумал он, когда минутная стрелка описала круг. Поедет в город, сообщит, где стоит автомобиль, и пусть Реймер с командой разбираются сами. Салли заметил, что на ниппеле заднего колеса не хватает резинового колпачка, и краем монтировки стравил из ниппеля воздух.
– Скоро здесь будут копы, – крикнул Салли, спустив колесо. – Я не шучу.
К тому времени, как он вернулся на Верхнюю Главную, кулак в его груди превратился в целую наковальню, и Салли понял, что до участка не дотянет. Придется позвонить копам из гостиной Питера. Если, конечно, хватит сил дойти хотя бы туда.
