Следующим театром военных действий стал сам двор. Земли у них был акр с лишним, но едва ли не весь участок, не считая дома, гаража и небольшой лужайки, порос лесом. Сначала разрозненные предметы нелепой формы – гребной тренажер без уключин, всевозможные приспособления для камина – прятались среди деревьев и кустов, но вскоре к ним присоединился и прочий хлам – так, однажды материализовался подвесной лодочный мотор, будто самое уродливое в мире садовое украшение. Быть может, настало время дать Заку отпор? Пожалуй, но, по правде сказать, Рут решила, что ей безразлично (тревога! война ее измотала!). В отличие от многих женщин, внешний вид никогда Рут особенно не интересовал, а учитывая, что жили они в полумиле от города, соседей у них не имелось и некому было пожаловаться на то, что они портят пейзаж и снижают стоимость недвижимости. К тому же примерно тогда Рут выкупила закусочную у прежней ее владелицы, своей ровесницы, которая после смерти матери – той самой Хэтти – умотала во Флориду. И, превратившись в деловую женщину, Рут принялась отделять домашнюю жизнь от работы. Свекровь ее по-прежнему обитала в окружном пансионате для пожилых, но речь ее стала получше, и когда Рут с Заком забирали ее домой по праздникам и особым случаям, становилось ясно, что старуха по-прежнему считает этот гадюшник своим и ждет не дождется часа, когда вернется и заявит на него права. Конечно, врачи с глазу на глаз уверяли Зака и Рут, что этому не бывать, что ей до конца дней потребуется круглосуточный медицинский уход, но пока дом по-прежнему был записан на нее, а вот закусочная – на Рут. И та сказала себе: пусть старуха живет сколько уж ей отпущено. Вот когда крякнется, тогда и ринешься в бой. Неприятно, конечно, смотреть, что участок зарос травой, – если всюду валяется хлам, ее не выкосишь, – но на дом Зак пока что не покушался, а это, напоминала себе Рут, самое важное (грубая тактическая ошибка! демилитаризованную зону нельзя сдавать никогда!). Хуже всего было вечером, после заката. Высокие предметы во дворе, которые Зак прислонил к деревьям, напоминали Рут неприятельские войска, скопившиеся на границе. Стоит ли сомневаться в том, что они планируют атаковать?
А потом без предупреждения вместо ожидавшегося нападения на твердыню произошло отступление, даже, пожалуй, резкое сокращение очагов напряженности во всем театре военных действий. Роя взяли на грабеже и отправили отбывать срок на юг штата, после чего Джейни, свободная женщина, перебралась в Олбани и начала новую жизнь. А трейлер, в котором они жили, вернулся к ее родителям. Лишних восемьсот квадратных футов полезного пространства. Немного, но достаточно, чтобы разрядить атмосферу. Затем, окрыленный ширящейся популярностью своих ежемесячных дворовых распродаж, Зак решил проводить их еженедельно. Какое-то время Рут полагала, будто удалось достичь подобия дзен-буддийского равновесия – одно барахло пришло, другое ушло, примерно в таком же темпе. И во дворе, и в прилегавшем к нему лесу вдруг словно убавилось хлама. Неужели оккупантов передислоцировали? Отослали домой? Так ей казалось. Рут снова вздохнула спокойно, красиво сыграв вничью. Можно разоружиться и наслаждаться мирной жизнью. Но выяснилось, что теория домино, увы, лишь теория. Неужели я когда-то всерьез полагала, думала впоследствии Рут, что война и правда окончена? А зря. Иначе разве ж она продала бы тот трейлер Салли? Тот как раз унаследовал от своей бывшей квартирной хозяйки дом на Верхней Главной, и трейлер нужен был Салли не больше, чем дыра в голове. Но Зак поговаривал о покупке сарая, утверждал, что на это как раз хватит денег, вырученных за трейлер, так почему бы и нет? (На войне, как и в суде, нельзя задавать вопросы, ответ на которые не знаешь заранее.)
В тот день, когда Салли должен был забрать трейлер, а им – привезти сарай, смена в закусочной выдалась долгой и трудной. Рут, хоть всю жизнь и проработала официанткой, управлять заведением только училась. И даже когда ухитрялась закрыться вовремя – тех, кто днем заходит выпить кофе, выгнать не так-то просто, – потом еще час-другой готовилась к следующему утру, пробивала чеки, подсчитывала выручку. Вдобавок сломался унитаз в женском туалете, и она ждала, пока сантехник его починит, чтобы запереть закусочную и уехать домой. Словом, день выдался настолько скверный, что о сарае Рут начисто позабыла и вспомнила, лишь когда подъехала к дому и увидела, как блестит металл в лучах закатного солнца, пробивавшегося сквозь остававшиеся деревья.
