– Укусила? – переспросил Джером, по-прежнему таращась в пустоту, но потом все же перевел взгляд на Реймера. – Это ты меня укусил.
Реймер списал этот странный ответ на действие змеиного яда и сказал:
– Не бойся. Она уже уползла.
И правда, змеи нигде не было видно. Как и ее укуса ни на лице, ни на шее, ни на руках Джерома. Боже мой, неужели змея пробралась к нему в штанину? Не может такого быть. Вряд ли Джером так спокойно стоял бы на коленях, если бы в его брюках елозила кобра. Если, конечно, от яда его тотчас не парализовало.
– Джером, – позвал Реймер, – посмотри на меня. Куда она тебя укусила?
– “Мустанг”, – ответил Джером, указывая на машину.
– Змея там? – уточнил Реймер, довольный, что его первоначальная гипотеза подтвердилась. Может, он и на самом деле не такой уж плохой коп. Просто ему нужно доверять своему чутью.
Правда, Джером взирал на него так, будто Реймер пациент с Аспергером, вставивший в обычный разговор нечто совсем неуместное. Точно змея не имеет к случившемуся ни малейшего отношения.
– Там, – ответил Джером; на лице его застыла гримаса отвращения и, если Реймер не ошибся, дикой ярости. Он посмотрел, куда указывал Джером, терпеливо дожидаясь, что змея наконец покажется. Почему он ее не видит? Машина стояла, как они ее и оставили, наискось через два парковочных места. Вот только теперь, наконец разглядел Реймер, вдоль всего ярко-красного ее борта серебрилась глубокая царапина.
Реймер выпрямился и, чтобы лучше рассмотреть, приблизился к машине, но с опаской, памятуя о кобре. С другого бока была точно такая же царапина, матерчатый верх порезали. Реймер наклонился, заглянул в салон, и в нос ему ударил резкий запах мочи. Из располосованных кожаных сидений торчал поролон.
Джером, по-прежнему на коленях, злобно смотрел на Реймера.
– “Мустанг”, – бормотал он, – за что?
Как будто Реймер должен ему объяснить.
– Кто знает… – начал Реймер и взял Джерома за плечо, но тот неожиданно грубо оттолкнул его руку и рявкнул:
– Мудак ненормальный.
Неужели Джером винит в случившемся Реймера?
– Мне следовало догадаться, – продолжал Джером, – ты пробыл там слишком долго.
– Где?
– В туалете.
Он в своем уме?
– Джером, – произнес Реймер, – зачем мне уродовать твою машину?
– “Зачем мне уродовать твою машину?” – передразнил Джером, точно причина была и оба прекрасно знают, в чем она заключается.
Реймер отчаялся понять, что все это значит. Может, никакая змея Джерома и не кусала, но он явно лишился рассудка.
– Послушай, – сказал Реймер, – некогда мне стоять и тебя уговаривать. Мне надо найти змею. (Вряд ли мне еще когда-нибудь выпадет случай последовательно произнести эти две фразы, подумал Реймер.)
– Надеюсь, она вопьется клыками в твои ягодицы, – сказал Джером.
– Ты имеешь в виду, укусит меня за жопу?
– Ты прекрасно понял, что я имел в виду.
Реймер направился в “Моррисон-армз”, попутно связавшись по рации с Кэрис:
– Приезжайте, присмотрите за братом.
– Вы же вроде сказали, он вернулся в Шуйлер.
– Кто-то изуродовал его “мустанг”, – пояснил Реймер. – И Джером вбил себе в голову, что это сделал я, – не спрашивайте почему.
– Ого, – ответила Кэрис. – Сейчас буду.
По какой-то причине эти слова внушили Реймеру неожиданное облегчение. Но это же идиотизм. Он напился на работе, голова разболелась с новой силой, ему вот-вот предстоит схватиться с ядовитой рептилией. Какая разница, приедет Кэрис или нет? И почему, размышлял Реймер, в этот самый момент он представляет себе бабочку, вытатуированную на ее попе? Разве он не зарекся этого не делать? Ладно, допустим, мозг – орган странный и непослушный. А его мозг, пожалуй, еще более странный, чем у большинства. Хотя, слава богу, не настолько странный, как у Джерома. И кстати, судя по голосу Кэрис, нелогичная реакция брата ее не очень-то удивила. Надо будет спросить у Кэрис, в чем там дело.
У края проезжей части он остановился, посмотрел в обе стороны, а потом, поскольку его долг – по крайней мере, пока – служить и защищать, двинулся вперед.
Повесив трубку таксофона в вестибюле, Рой Пурди – шея в ортезе, рука на перевязи – вышел из больницы дожидаться тещу снаружи, под палящим солнцем, и сел на скамейку. Настроение у Роя было куда лучше, чем можно было бы предположить у человека, лишь чудом избежавшего нелепой смерти. Другого, быть может, пережитое образумило бы или как минимум заставило всерьез задуматься о своей бренности. Человек верующий, скорее всего, решил бы, что Господь вынес ему персональное предупреждение – исправься, да побыстрей, пока не настигла настоящая кара.
