– От нас до Вермонта всего полчаса езды, – напомнил Салли, закрыл за собой дверь и запер ее на замок.
– А кажется, что больше, да? – ответила Касс. – И почему их города выглядят как на открытке?
– Хочешь, я приведу старушку? – спросил Салли, заметив, что Хэтти нет в кабинке.
Касс промолчала, и Салли расценил это как знак согласия. Постепенно он пришел к выводу, что забирать старушку из комнат в глубине закусочной и сопровождать в кабинку, где она просидит все утро, – одна из его обязанностей. Если он этого не сделает, Касс с извращенным удовольствием будет слушать, как мать колотит костлявыми кулачками по двери. Хэтти запретили ходить в закусочную самостоятельно, потому что в коридоре между комнатами и закусочной была ступенька и старушка не могла преодолеть ее без посторонней помощи, но если ей вдруг казалось, что ее слишком надолго оставили одну, она принималась вопить во все горло и стучать в дверь, так что ее артритные руки нелепо распухали. После этого она все утро сидела в кабинке и жевала аспирин. “Пусть себе барабанит”, – неизменно говорила Касс, но Салли полагал, что лучше привести Хэтти в закусочную и усадить в кабинку, где ей было удобно и хорошо. Похоже, Касс была благодарна ему за то, что он взял на себя эту обязанность и хоть немного облегчил ей тяжкую ношу постоянной ответственности. Касс любила хоть немного побыть одна в неосвещенном зале до прихода первых клиентов – закусочная открывалась в половине седьмого.
Старая Хэтти почти оглохла, но всегда слышала, что за ней пришел Салли. А может, чувствовала, как от его тяжелых шагов дрожит пол в коридоре, потому что, когда Салли заглядывал в их темную гостиную, старуха неизменно пыталась подняться на ноги.
– Привет, старушка, – сказал он сегодня утром. – Я смотрю, ты жива-здорова.
– Жива-здорова. – Хэтти отчаянно улыбнулась, выпрямилась, опершись на подлокотник дивана, и протянула Салли сухонькую руку.
– Готова потрудиться как следует? – Он держал ее за руку, стараясь не упасть с этим дополнительным весом.
В Хэтти было от силы фунтов восемьдесят пять[38], но Салли быстро смекнул, что и восьмидесяти пяти фунтов достаточно, чтобы он потерял равновесие, особенно в такую рань, когда еще не размял колено.
– Потрудиться как следует! – эхом повторила Хэтти, впиваясь в его руку ногтями.
– Погоди минутку, – попросил Салли, пытаясь высвободиться из ее когтей. – Встань с моего здорового бока. Каждое утро одно и то же. Повнимательней, ладно?
– Повнимательней! – рявкнула Хэтти.
Чуть погодя ему все-таки удалось разместить ее где нужно, и они двинулись к двери.
– Я знаю, ты любишь бить меня по больному колену, но сегодня я тебе этого не позволю, договорились?
– Договорились!
– Тут ступенька.
– Наверх?
– Вниз, дурочка, как и вчера. Думаешь, кто-то пристроил еще одну ступеньку, теперь уже наверх, чтобы сбить тебя с толку?
– Вниз, – повторила Хэтти, и они сошли со ступеньки.
– Вот так, – произнес Салли. – У нас опять получилось.
– Получилось!
– Ну-ка, скажи мне, когда ты вечером пойдешь обратно, куда будет ступенька?
– Вниз!
– Вниз? – переспросил Салли. – Ты же только что шагнула вниз. Нельзя же все время идти вниз. Рано или поздно нужно будет идти вверх, правильно?
– Вверх!
– Садись, старушка, – сказал Салли, когда они под пристальным взором Касс пересекли закусочную. – Хочешь чего-нибудь?
Хэтти уселась в кабинку, погладила прохладную столешницу из формайки, точно ожидала, что ей там оставили сообщение шрифтом Брайля.
– Кто ты? – спросила она наконец. – Судя по голосу, этот чертов Салли.
– Она сдает, – сказал Салли, зайдя за стойку и повязав фартук.
Касс посмотрела на него поверх очков.
– Не надо меня утешать, – ответила она.
Салли третью неделю работал в закусочной “У Хэтти” – с тех самых пор, как Руф уволился и уехал домой, в Северную Каролину, и в Бате не осталось ни одного чернокожего, на кого удобно ссылаться, когда говоришь “негр”. Правда, словом этим все равно пользовались нечасто, и жители Бата – по крайней мере, завсегдатаи Хэтти – обнаружили, что и те редкие случаи, когда они пускают его в ход, связаны с мышечной памятью. Долгие годы, произнося это слово, они поворачивались и искали глазами Руфа, чтобы убедиться, что он не слышал, и извиниться, если все-таки слышал. Теперь, когда он уехал, они оглядывались и вдруг с неловкостью вспоминали, что Руфа нет. День-другой завсегдатаи Хэтти шутили, мол, надо отправить делегацию в Шуйлер-Спрингс, там полно чернокожих, взять хотя бы их футбольную и баскетбольную команду, и позаимствовать у них негра, пока не отыщется постоянной замены Руфу. И когда Салли решил помогать Касс по утрам, ему пришлось снести немало насмешек от посетителей (особенно усердствовал Карл Робак), какое счастье, говорили они, что найти нового негра оказалось так просто.
