Желание помочь Касс служило официальной причиной, почему Салли теперь по утрам готовит завтраки в закусочной, но существовала и другая причина, напрямую связанная с деньгами. С тех самых пор, как Салли занял у Уэрфа небольшую сумму на первый взнос за пикап и сумел уговорить Гарольда Проксмайра, что будет платить в рассрочку, а в снегопады брать у него плуг, снег не выпал ни разу, и неизменно синее небо действовало Салли на нервы. Всю прошлую зиму снега не было вовсе, и если эта зима окажется такой же, весной он погрязнет в долгах, выплатить которые ему было бы сложновато даже при двух здоровых ногах. С того момента, как он вернулся к работе, колено не разболелось сильнее, однако и меньше болеть не стало, и Салли боялся, что с коленом опять что-то случится, а тогда ему точно крышка.
В работе “У Хэтти” были свои преимущества. Когда Салли стоял у теплого гриля, боль в колене – сильнее всего она донимала его по утрам – понемногу стихала. Два-три шага, которые он вынужден был делать между грилем и холодильником в первые три часа после подъема, между половиной седьмого и половиной десятого утра, служили Салли необходимой разминкой; расходившись, он присоединялся к Рубу и Питеру в доме Андерсона или ехал к Карлу Робаку – узнать, не найдется ли у Карла для него очередная паршивая работенка, а Карл обожал давать Салли только такие. Салли старался по возможности работать у Карла, поскольку дела в доме Андерсона не хватит на всю зиму на трех человек, даже если один из них калека, второй записной лентяй, а третий университетский преподаватель, надумавший подхалтурить. Признаться, Салли удивился, когда через две недели из Западной Виргинии явился Питер на “эль камино”. Салли за это время успел почти забыть о том, что предложил сыну работу, ту самую работу, которую считал своей и Руба. А это значило, что надо или отправить Руба работать с его кузенами, или найти себе дополнительное занятие. И Салли сказал Касс, чтобы не утруждала себя поисками нового повара для завтраков – до конца зимы точно. Едва Салли понял, что нужно сделать, решение далось ему легко. Куда сложнее было уломать Карла Робака, чтобы тот подбрасывал ему работу, Карл вечно ныл, что “Тип-Топ” потихоньку разоряется, и утверждал, что этот процесс якобы ускорится, если Клайв Пиплз облажается и просрет сделку с “Последним прибежищем”. Салли считал это просто нытьем, и хотя он не сомневался в способности Клайва Пиплза просрать что угодно, но сомневался, что это произойдет в данном конкретном случае, поскольку тогда Карл Робак фактически останется без гроша, а его везение Салли считал одной из немногих констант в остальном переменчивой жизни. Правда, в это время года у Карла всегда мало работы. Но куда противнее, что он каким-то чудом догадывался, что Салли очень нужны деньги, и не гнушался платить ему меньше, чем Салли согласился бы, если бы так отчаянно не нуждался в них, при этом Карл еще приговаривал, что с униженным Салли иметь дело куда приятнее, а Салли отвечал: в том-то и разница между нами, с тобой неприятно иметь дело всегда.
