Он только что поделился с Тедом и Люси составленным Джоан планом ее похорон, отчего родные, сидя за столом, разрыдались. Тед поразился предусмотрительности жены, сделавшей все для его удобства и покоя, как было на протяжении пятидесяти лет их брака, а в особенности – известию о том, что она хочет найти последний приют в море и там дожидаться его. Люси оплакивала невозможность опустить тетю Джоан в могилу, которую можно посещать и обихаживать. Все свои дни Люси привыкла наполнять добровольными обязанностями: они придавали цель и форму ее жизни, которая, твердо решила она, никогда не будет похожа на беспорядочное существование их со Страйком биологической матери.
– Без проблем, – заверила его Робин. – Мы справляемся.
– Ты уверена?
– На сто процентов.
– В крематории завал из-за паводка, – продолжил Страйк. – Джоан записали только на третье марта.
Это был тот самый день, который Робин планировала провести в Лемингтон-Спа на вернисаже Пола Сетчуэлла. Но Страйку она этого не сказала, видя, что сейчас все его мысли сходятся исключительно к Джоан и к жизни в Корнуолле.
– Не переживай, – повторила она и добавила: – Я очень тебе сочувствую, Корморан.
– Спасибо, – сказал Страйк. – Я и забыл, каково это. Планировать похороны. Мне уже пришлось выступить судьей в одном споре.
После того как он изложил планы прощанья с Джоан, составленные ею самой, и Люси с Тедом осушили слезы, Тед предложил попросить всех, кто будет присутствовать на похоронах, не покупать цветы, а вместо этого сделать взнос в фонд Макмиллана.
– …Но Люси говорит, Джоан хотела бы цветов, и побольше, – продолжил свой рассказ Страйк, – чтобы было как у людей. Я предложил обозначить и ту и другую возможность. А Тед такой: дескать, многие поймут нас так, что обязаны платить дважды, а им это дорого, ну и ладно.
Они попрощались, и Робин некоторое время посидела за столом партнеров, размышляя о том, не стоит ли послать цветы на похороны тети Страйка от лица агентства. Она никогда не встречалась с Джоан: ее беспокоило, не покажутся ли их соболезнования неуместными или назойливыми. Ей вспомнилось, как прошлым летом она предложила Страйку, что заедет за ним в Сент-Моз, и как резко он ее окоротил, проведя, по обыкновению, жесткую границу между Робин и своей личной жизнью.
Позевывая, Робин выключила компьютер, сохранила законченный файл «Открыточница», внеся в него последние изменения, а затем поднялась со стула и пошла за своим пальто. Она остановилась у входной двери и в темном стекле увидела свое отражение с непроницаемым лицом. Затем, будто подчиняясь неслышной команде, ноги сами понесли ее назад, в приемную, где она вновь включила компьютер и, прежде чем успела засомневаться, заказала букет темно-розовых роз с доставкой третьего марта в церковь Святого Модеза и с карточкой: «С глубочайшими соболезнованиями и сочувствием от Робин, Сэма, Энди, Сола и Пат».
В конце месяца Робин трудилась без передышки. Она провела окончательное совещание с преследуемым синоптиком и его женой, рассказала им, кто такая Открыточница, назвала ее настоящее имя, сообщила адрес и получила оплату услуг агентства в полном объеме. Затем она попросила Пат завтра связаться со следующим клиентом, ожидавшим своей очереди, – это была товарный брокер, которая подозревала, что муж изменяет ей с нянькой их детей, – пригласила женщину в офис, записала ее данные и получила авансовый платеж.
Брокерша не скрывала разочарования оттого, что ее принимает не Страйк, а Робин. Это была тощая, бесцветная блондинка, чьи пережженные химией волосы текстурой походили на тонкую проволоку. Робин прониклась к ней сочувствием лишь в конце разговора, когда та завела речь о муже, который после банкротства своего бизнеса работал из дому, целыми днями оставаясь наедине с няней.
– Четырнадцать лет, – выговорила брокерша. – Четырнадцать лет, трое детей и теперь вот…
Она прикрыла глаза дрожащими руками, и, невзирая на внешнюю холодность этой женщины, Робин, которая была рядом с Мэтью со школьной скамьи, почувствовала неожиданный прилив сострадания.
После ухода новой клиентки Робин позвонила Моррису и дала ему задание в первый день понаблюдать за няней.
– Ладушки, – согласился он. – Слушай, я предлагаю называть новую клиентку БС.
– И как это понимать? – спросила Робин.
– Богатенькая сучка, – ухмыльнулся Моррис. – У нее бабла до фига. Согласна?
– Нет. – Робин даже не улыбнулась.
– Ух ты! – Моррис приподнял брови. – Феминистская бдительность?
– Вроде того.
– Хорошо, тогда как насчет…
– Мы обозначим ее как Миссис Смит – по названию улицы, на которой они живут, – холодно ответила Робин.
