Он еще минут десять рассуждал о патриотизме малых народов, о веских доводах в пользу независимости Шотландии и Корнуолла и об идиотизме ее противников, пока у Джека не остекленели глаза, а Страйк в качестве последнего средства не вернул разговор в футбольное русло. Как он и предвидел, «Арсенал» слил игру прошлогодним чемпионам, мюнхенской «Баварии»; он не сомневался, что во втором круге его клуб вылетит из чемпионата. Они с Тедом вместе смотрели игру, усердно притворяясь, что их волнует результат. Страйк позволил Полворту покритиковать Щенсного, удаленного за нарушение, и к политике больше не возвращались.
О Полворте Страйк думал и ближе к ночи, ворочаясь без сна на неудобном диване. В его усталости теперь появилось нечто лихорадочное, усугублявшееся ломотой во всем теле и постоянным напряжением от пребывания в этом перенаселенном доме, ждущем, когда же сдастся лежащее наверху высохшее тело.
В этом почти горячечном состоянии Страйк перебрал множество мыслей. Он думал о категориях и границах, о тех, кого мы хотим создать и укрепить или же избежать и уничтожить. Он вспомнил фанатичный блеск в глазах Полворта, когда тот приводил доводы в пользу ужесточения границ между Корнуоллом и остальной Англией. Страйк заснул, думая о сомнительном разделении на группы в астрологии, и ему приснилась Леда, раскладывающая карты Таро в норфолкской коммуне, оставшейся в далеком прошлом.
В пять часов утра Страйка разбудило его собственное измученное тело. Зная, что скоро проснется Тед, он встал и оделся, готовый сменить его на дежурстве у постели и отпустить позавтракать.
И действительно, заслышав шаги Страйка на верхней площадке, Тед в халате вышел из спальни.
– Только что заварил тебе чай, – прошептал Страйк. – В чайнике на кухне. Я с ней посижу.
– Хороший ты парень, – вполголоса отозвался Тед, похлопав Страйка по руке. – Она сейчас спит, но в четыре мы с ней немного поболтали. Больше, чем за неделю.
Похоже, разговор с женой его взбодрил. Он отправился вниз попить чая, а Страйк тихонько вошел в знакомую комнату и занял место на стуле с жесткой спинкой рядом с кроватью Джоан.
Насколько было известно Страйку, обои не переклеивали с того самого времени, как Тед уволился из армии и вместе с Джоан переехал в этот дом – их единственное семейное гнездо в городе, где оба выросли. Казалось, Тед и Джоан не замечали, как в течение десятилетий дом ветшал: притом что Джоан была аккуратисткой, она, когда-то оборудовав и отделав этот дом, впоследствии, судя по всему, даже не задумывалась о ремонте. На обоях по-прежнему цвели маленькие пурпурные букетики, и Страйк вспомнил, как обводил указательным пальцем геометрические рисунки между ними, когда мальчонкой поутру забирался в постель к Теду и Джоан: тем хотелось еще поспать, а ему не терпелось позавтракать и бежать на пляж.
Через двадцать минут Джоан открыла глаза и посмотрела на Страйка таким пустым взглядом, как будто его не узнала.
– Это я, Джоан, – тихо сказал он, немного придвигая к кровати свой стул и включая торшер с отделанным бахромой абажуром. – Корм. Тед завтракает.
Джоан улыбнулась. Ее рука теперь превратилась в крошечную клешню. Пальцы подрагивали. Она заговорила, но он не расслышал и наклонил свою большую голову к самому ее лицу.
– Что ты сказала?
– Ты… хороший человек…
– Ну уж не знаю, – пробормотал Страйк.
Он держал ее ладонь в легком рукопожатии, опасаясь чересчур стиснуть. Старческая дуга роговицы вокруг зрачков ее бледных глаз делала голубой цвет еще более бледным. Ему вспоминались все те случаи, когда он мог бы приехать повидаться и не приехал. Все упущенные возможности лишний раз позвонить. Все годы, когда он забывал день ее рождения.
– …помогаешь другим.
Она внимательно посмотрела на него и, сделав невероятное усилие, прошептала:
– Я тобой горжусь.
Он хотел заговорить, но в горле словно какой-то комок вспух. Через несколько минут ее веки опустились.
– Я тебя люблю, Джоан.
Слова прозвучали так хрипло, что были почти не слышны, но ему почудилась ее улыбка, и Джоан погрузилась в сон, от которого больше не проснулась.
В тот вечер, когда Робин еще сидела в офисе, ей позвонил Страйк с вестью о кончине Джоан.
– Ты прости, но, думаю, мне придется задержаться в связи с похоронами, – сказал Страйк. – Хлопот масса, но Тед просто сломлен.
