– С Вайолет Купер, – объявила Аманда. – Вы, наверно, не…
– Это квартирная хозяйка Денниса Крида, – отчеканила Робин.
– Точно! – Аманде польстило, что Робин оценила важность ее сообщения. – Говорю же вам, аж мурашки по коже: вначале своими глазами увидала за окном Марго, а потом – это ведь сколько лет прошло – работала бок о бок с родственницей соседки Вай Купер, каково, а? Только фамилию другую взяла – тетке ведь проходу не давали.
– Потрясающее совпадение, – сказала Робин, стараясь не встречаться глазами со Страйком. – Еще раз спасибо…
– Это не все! – хохотнула Аманда. – Слушайте дальше! Однажды Вай призналась двоюродной бабке той девушки, что написала Криду – всего один разок: спрашивала, не он ли убил Марго Бамборо.
Аманда умолкла – явно в ожидании отклика, и Робин, которая прочла эту историю в книжице «Демон Райского парка», изрекла:
– С ума сойти!
– А я о чем! – обрадовалась Аманда. – И вроде как Вай еще сказала… заметьте, на смертном одре, так что это чистая правда, кто ж на смертном одре врать будет, да?… Вай сказала: ей, дескать, ответ пришел, а в нем говорилось, что да, мол, он ее и убил.
– В самом деле? – переспросила Робин. – Я думала, что в письме…
– Но тут-то из первых рук, от Вайолет, – перебила Аманда, и Страйк опять закатил глаза, – и она тогда сказала: как пить дать он. Сам вроде как дал ей знать. Причем так выразился, чтоб одной ей понятно было, но уж она-то смысл уловила в точности. С ума сойти, да? Я вижу Марго за окном, а потом, годы спустя…
– Поразительно, – отозвалась Робин. – Ну, спасибо за уделенное нам время, Аманда, эти сведения очень… мм…
Лишь через несколько минут, после многократных выражений признательности, Робин сумела закончить разговор.
– Какие будут мысли? – повернулась она к Страйку, избавившись от Аманды.
Тот указал пальцем куда-то ввысь.
– Что там? – Запрокинув голову, Робин вгляделась в голубой простор.
– Если внимательно присмотреться, – ответил Страйк, – можно увидеть астероид, пролетающий через дом туфты.
На несколько дней Страйк с головой погрузился в работу, не связанную с делом Бамборо. Первая попытка застать врасплох медсестру Дженис Битти в домашней обстановке закончилась неудачей. Он долго стучался в дверь дома на неприметной улочке Найтингейл-Гроув, примыкающей почти вплотную к путям Юго-Восточной железной дороги, но ушел ни с чем.
В следующую среду, когда он предпринял вторую попытку, стоял ветреный, пасмурный день. От станции «Хизер-Грин» путь лежал по тротуару, отделенному от железной дороги оградой и живой изгородью. Неспешно шагая по асфальту и затягиваясь сигаретой, Страйк обратился мыслями к Робин: та отказалась поехать с ним к Дженис, сославшись – без уточнения – на «другие дела». Страйку почудилась в этом какая-то скрытность, а то и отговорка: прежде Робин только расстроилась бы оттого, что не сможет поехать вместе с ним на опрос свидетеля.
Страйк привык к большей непринужденности и открытости в отношениях с Робин после ее расставания с Мэтью, а потому сегодняшний отказ вкупе с ее тоном и отсутствием объяснений пробудил в нем любопытство. Естественно, существовали какие-то сферы, в которых он и не ожидал подробностей (на ум приходило посещение гинеколога), но даже в этом случае она могла хотя бы сказать: «Я записана к врачу».
По мере его приближения к дому Дженис, который был с обеих сторон стиснут соседскими и заметно уступал площадью особняку Айрин Хиксон, в небе сгущались тучи. На всех окнах висели тюлевые занавески, а входная дверь была выкрашена в темно-красный цвет. Переходя дорогу, он отметил, что в гостиной горит свет. Это означало, что источник информации уже совсем близко, а потому Страйк успешно выбросил из головы все мысли о своей деловой партнерше, ускорил шаг и решительно постучал в дверь. Через стекло нижнего окна до него доносились приглушенные звуки телепередачи, включенной на полную катушку. Он собрался было постучать вторично на тот случай, если с первого раза Дженис не услышала, но тут дверь отворилась.
В противоположность их предыдущей встрече медсестра, надевшая очки в металлической оправе, была донельзя поражена и не слишком довольна, увидев Страйка. Из-за ее спины два женских голоса с американским акцентом трещали из невидимого телевизора: «Любишь ли ты блеск?» – «Люблю я блеск!».
– Э-э… я пропустила сообщение или?…
– Извините, что не предупредил, – неискренне сказал Страйк, – но у меня как раз были дела в этом районе, и я подумал: быть может, вы уделите мне пару минут?
Дженис оглянулась через плечо. Манерный мужской голос произносил: «Платье, в которое влюбилась Келли, – это уникальная подиумная модель…»
С явным неудовольствием Дженис повернулась к Страйку.
– Ну… ладно уж, – выдавила она, – только у меня беспорядок… а вас я попрошу как следует вытереть ноги, а то последний гость, тоже незваный, принес на подошвах собачье дерьмо. Дверь сами закройте.
