– Флешку? – подсказал Страйк.
– Во-во. Соседская мелюзга надо мной потешается. Но заметьте: Айрин еще почище меня будет. Даже батарейку заменить не может. Ну ладно, – спохватилась она, – зачем я вам снова понадобилась?
Чтобы не получить немедленный отпор, Страйк планировал задать вопросы насчет Сетчуэлла в самую последнюю очередь. Достав из кармана и раскрыв свой блокнот, он сказал:
– После нашей предыдущей встречи возникли кое-какие вопросы. Первый из них я задал доктору Гупте, но он ничем не смог мне помочь, так что теперь вся надежда на вас. Вам что-нибудь известно о таком Никколо Риччи, его еще называют Мутный?
– Старик-гангстер, что ли? – уточнила Дженис. – Слыхала – жил неподалеку, в Кларкенуэлле, но лично не встречала. Чего вам от него… ой, а вам Айрин про фундамент рассказывала?
– Про что? – не понял Страйк.
– Да так, пустое, наверно. Ходил слушок – давно это было, в начале семидесятых еще, когда Кларкенуэлл вовсю перестраивали, – что строители, значит, при сносе одного из домов труп нашли. Вроде как гангстеры из Маленькой Италии в сороковые годы туда кого-то закатали. Ну дак вот, Эдди, ухажер Айрин, строитель, за которого она в конце концов вышла… а они как познакомились: в местном пабе, когда его фирма получила большой подряд на реконструкцию… Эдди сказал, что это все чушь. Я-то не поверила. А вот Айрин, думаю, верила, – добавила Дженис, макая печенье в чай.
– И как это связано с Марго? – не выдержал Страйк.
– А вот как: когда Марго исчезла, поползли слухи, что тело ее, эта-а, в котлован сбросили и в бетон закатали. Вспомните: в семьдесят четвертом сколько там всего строили.
– То есть ходят слухи, что убил ее Риччи? – спросил Страйк.
– Боже сохрани! – Дженис возмущенно хохотнула. – На кой ляд Мутному Риччи сдалась Марго? Просто тот старый слушок вспомнился. Люди ведь как: услышали звон – и давай болтать. Дурные головы. А мой Ларри – он и сам строителем был – сразу сказал: неужели работяги, выйдя на смену, не заметили бы свежий бетон?
– А вам известно, что Риччи присутствовал на рождественской вечеринке в амбулатории «Сент-Джонс»?
– Чего? – с набитым ртом переспросила Дженис.
– Он вместе с двумя другими мужчинами явился к шапочному разбору – возможно, чтобы проводить домой Глорию.
– Кого? Куда? – Дженис, похоже, искренне поразилась. – Где Мутный Риччи – и где Глория? Бросьте, пожалуйста. Это из-за того, что?… Да не слушайте вы ее. Не Глорию – Айрин… Ее, бывает, заносит. Глорию она всегда недолюбливала. Я лично ни разу не слыхала, чтоб у Глории в семье криминальные связи были. Айрин кино насмотрелась – про Крестного отца. На первый фильм мы с ней вместе ходили, а я потом еще два раза без нее сбегала. Джеймс Каан, – вздохнула она. – Мужчина моей мечты.
– Риччи определенно присутствовал на той корпоративной вечеринке, – повторил Страйк. – И насколько мне известно, заявился ближе к концу.
– Ну, значит, я к тому времени уже ушла. Мне домой нужно было, к сыну. Неужто он жив еще, этот Риччи?
– Жив, – подтвердил Страйк.
– Видать, совсем дряхлый.
– Это так.
– И все же странно: за каким чертом его в «Сент-Джонс» принесло?
– Надеюсь выяснить. – Страйк перелистнул страницу блокнота. – Еще у меня появился вопрос насчет Джозефа Бреннера. Помните семью по фамилии, как вам казалось, Эпплторп? Так вот, я нашел…
– Неужто вы их отследили?! – На Дженис это произвело должное впечатление. – А как на самом деле их фамилия?
– Эторн.
– Эторн! – с видимым облегчением подхватила Дженис. – Я же чувствовала, что Эпплторп – неправильно. Мучилась днями напролет после… Как они? Им ведь ставили диагноз – умственная отсталость, да? Они в дурке живут или?…
– Живут они в своей прежней квартире, – сказал Страйк. – И на мой взгляд, справляются неплохо.
– Им небось приличные льготы положены?
– К ним прикреплен социальный работник, который, надо думать, оказывает им всестороннюю поддержку; а теперь мы вплотную подошли к тому вопросу, который я хотел вам задать. Социальный работник – сотрудница органов опеки – утверждает, что Дебора после смерти Гильерма призналась… – Страйк тщательно подбирал выражения. – Ну, по словам социального работника, Гильерм… э-э… подкладывал Дебору под клиентов.
– Это как? – Улыбка сошла с лица Дженис.
– Факт, безусловно, неприятный, – бесстрастно произнес Страйк. – В беседе со мной Дебора призналась, что доктор Бреннер посещал ее на дому. И просил… э-э… просил снять штаны.
– Быть того не может! – Дженис вспыхнула инстинктивным, судя по всему, отвращением. – Нет, я уверена… нет, это враки. Осмотр половых органов должен проводиться только во врачебном кабинете.
– Вы же говорили, пациентка страдала агорафобией?
– Ну… да, но…
– Самайн, ее сын, называет доктора Бреннера «грязный старикашка».
