– Рой Фиппс.
– Во-во, позвонил Рою Фиппсу. И говорю: «У меня есть писанина Крида, которую вам не вредно будет почитать. Она доказывает, что он убил вашу жену. – Презрительная улыбка вновь обнажила бурые зубы Такера. – А он даже слушать не стал, – продолжал Такер. – Принял меня за психа. А через год читаю газету и вижу: доктор Фиппс на няньке женился. Похоже, Крид оказал ему добрую услугу.
– Дед! – возмутилась Лорен.
– Ладно, ладно, – забормотал Такер. – Мне этот доктор сразу не глянулся. Ведь он при желании мог бы нам много добра сделать. Консультант в больнице, не кто-нибудь: к таким даже Министерство юстиции прислушивается. С его помощью мы смогли бы надавить на законников, но он вписываться не пожелал, а когда я увидел, что он с нянькой спутался, – ага, думаю, тайное стало явным, вот вам и объяснение.
– Вы позволите?… – Робин указала на бумаги, которые Такер прижимал ладонью к столешнице, но тот и бровью не повел.
– Так что все эти годы только я да Джерри пытались до правды дознаться. Джерри Вулфсон, брат Кары. Вам хотя бы известно, кто она такая? – резко спросил он Робин.
– Да, хостесса ночного клуба…
– Хостесса ночного клуба, по совместительству – уличная проститутка и вдобавок наркоманка. У Джерри насчет нее иллюзий не было, он не слепой, но сестра есть сестра. Она его поднимала – мать-то их бросила. Семья только на ней и держалась. В феврале семьдесят третьего, через три месяца после моей Лу, Кара тоже исчезла. Под утро вышла из своего клуба в Сохо. В это же время уходила и другая девчонка. Отсюда, кстати, недалеко, – заметил Такер, указывая куда-то за дверь. – Двинулись по одной и той же улице, только в разные стороны. Подружка оглянулась и видит в конце улицы Кару: та наклонилась и треплется с водителем фургона. Ну, думает, Кара знакомого встретила. И пошла себе дальше. А Кару с тех пор никто не видел. Позже Джерри опросил всех девчонок в клубе, но ни одна ничего не знала. После исчезновения Кары ходил слушок, что она была полицейской осведомительницей. Клуб держали двое бандитов. Им только на руку было, чтоб все считали Кару стукачкой, понимаете? Другие девчонки пикнуть боялись про то, что видели и слышали в клубе. Но Джерри не верил, что Кара – стукачка. И похитителем с самого начала считал Эссекского Мясника – фургон выдал его с головой. Так мы с Джерри объединились. Как и я, он добивался свидания с Кридом, но нам было отказано. В конце концов Джерри не выдержал. Выпивать начал и в итоге свел себя в могилу. Когда с кем-нибудь из твоих близких такое случается, ты, считай, уже меченый. От этого не уйти. Под таким грузом многие ломаются. У меня, к примеру, брак распался. Две другие дочери много лет со мной не общались. Требовали, чтоб я не занимался делом Лу, чтоб думать забыл о Криде, чтоб делал вид…
– Ты несправедливо говоришь, дедушка, – твердо заявила Лорен.
– Ну ладно, – пробормотал Такер. – Ладно тебе. Соглашусь: Лиз, мама Лорен, в последнее время стала меня навещать. Я ей сказал: «Подумай, сколько времени я мог бы провести с Лу, как с тобой и с Лийсой. Вот тебе задачка на сложение. Мог бы обедать с ней за семейным столом, вместе проводить выходные. Шпынять за беспорядок в комнате. Спорить… Боже мой, она ж чуть ли не натуральный большевик была… Присутствовать на вручении диплома – она ведь умницей была, наша Лу, даром что уроки мотала. Я сказал Лиз: «Не довелось мне вести ее к алтарю. Не довелось в роддоме навещать, когда она мне внучков родила. Приплюсуй сюда все то время, что я мог бы ей уделить, останься она в живых…»
Такер запнулся. Лорен положила пухлую ладонь на дедову руку, отечную, лиловую, узловатую.
– «…приплюсуй сюда то время, что мы могли бы провести вместе», – прохрипел Такер со слезами на глазах. – Теперь мой долг перед ней – восстановить ее судьбу. Этим я и занимаюсь. Хотя бы так отдам ей то, что задолжал.
У Робин тоже защипало под веками.
– Какое горе, – тихо сказала она.
– Да, что и говорить. – Такер грубовато вытер глаза и нос рукавом ветровки. Потом взял верхний листок и подтолкнул его к Робин. – Держите. Отсюда видно, с чем нам приходится иметь дело.
Робин взяла листок, на котором был написан аккуратным, четким, наклонным почерком, буква к букве, всего один абзац, и начала читать.
