Закончив чтение, Робин подняла взгляд.
– Ничего особенного не заметили? – с непонятным жаром спросил Такер. – Конечно нет. Это не бросается в глаза. Я и сам не сразу сообразил, что к чему. Да и тюремное начальство тоже. Оно слишком рьяно убеждало меня в невозможности перевода Крида в Бродмур – поднимать этот вопрос не имело смысла. – Он постучал желтым ногтем по нижнему краю письма. – Подсказка вот здесь. В конце. «С первой же буквы». «Мои предложения». Возьмите по первой букве от каждого предложения – и увидите, что получится.
Робин так и сделала.
– В-А-Ш-А-Д-О-Ч-К-А-… – начала она вслух и умолкла, боясь продолжать, а когда заново пробежала глазами все письмо до конца, молоко из кофе будто свернулось прямо у нее во рту; она только и сумела выдавить: – Боже…
– Что там сказано? – нахмурилась Лорен и вытянула шею, пытаясь уловить смысл.
– Не твоего ума дело, – отрезал Такер и забрал письмо. – Вот, пожалуйста, – обратился он к Робин, складывая листки перед тем, как убрать их во внутренний карман. – Теперь вы видите, что он собой представляет. Он убил и Лу, и вашу докторшу, да еще глумится.
Не успела Робин и рта раскрыть, как Такер развернул у нее перед носом ксерокопию карты Иcлингтона с чернильным кружком вокруг какого-то здания, похожего на большой особняк.
– Продолжим, – сказал он. – Есть два места, которые никто не удосужился проверить, хотя там, сдается мне, он мог прятать трупы. Я обошел все адреса, где он обретался с детства до зрелых лет. Следователи проверяли только самое очевидное: его квартиры и тому подобное, но вот это упустили из виду. В ноябре семьдесят второго, когда пропала Лу, он не смог бы закопать ее тело в Эппинг-Форесте, поскольку…
– Однако тело Веры Кенни нашли именно там, – возразила Робин.
Такер был поражен такой осведомленностью, хотя и сохранял мрачность.
– Я вижу, у вас в агентстве домашние задания выполняются неукоснительно. Да, это точно. В то время лес патрулировался полицией. Но поглядите вот сюда. – Такер постучал пальцем по обведенному зданию. – Нынче это частный дом, но в семидесятые годы здесь размещалась гостиница «Арчер»: угадайте, с кем у нее был заключен договор на стирку? С той химчисткой, где работал Крид. Раз в неделю он загружал бельем свой фургон и доставлял назад чистые простыни, покрывала и прочее. А когда его взяли, хозяйка гостиницы дала интервью газете «Мейл» и сказала, что он всегда держался мило и вежливо, всегда останавливался с нею поболтать… На современных картах этого колодца нет, – продолжал Такер, передвигая палец в сторону крестика, метки частных угодий, – а на старых – в полный рост. В дальнем конце этого участка есть колодец. Просто шурф, где скапливается дождевая вода. Появился тут раньше, чем нынешний дом. Владелицу дома я разыскал в восемьдесят девятом, когда она свою недвижимость уже распродала. Она же мне сказала, что в ее время колодец был зашит досками, а она вокруг кустарники понасажала, чтобы детишки ненароком в колодец не свалились. Но Крид, когда доставлял чистое белье, проходил через весь участок, и аккурат мимо колодца. Не мог его не видеть. Хозяйка не припоминает, рассказывала ему про этот колодец или нет, – поспешил добавить Такер, предвидя вопрос Робин, – но ведь это само по себе ни о чем не говорит, правда? Столько лет прошло, мыслимо ли упомнить каждое слово? Крид в темное время суток вполне мог подогнать фургон к дальнему входу, пройти через заднюю калитку… но пока до меня это дошло, гостиницу снова переоборудовали под особняк, да еще оранжерею над колодцем отгрохали, будь она неладна.
– А вам не приходило в голову, – начала издалека Робин, – что при строительстве оранжереи кто-нибудь мог заметить…
– Да неужели? – взвился Такер. – Ни разу не видал, чтобы строитель хлопот на свою голову искал, вместо того чтобы бетона шлепнуть сверху – и дело с концом. И вообще, Крид же не идиот. Он наверняка останки мусором забросал, правда? Для сокрытия. Так что эту возможность исключать нельзя, – убежденно сказал Такер. – И еще кое-что для вашего сведения.
На самом последнем листке оказалась еще одна карта.
