Все, кто проезжал навстречу, смотрели на меня, и я уверена, что они задавались вопросами. Кто эта девочка? Что она делает тут ночью? Наверняка малолетняя шалава… Каждый раз, когда казалось, что машина притормаживает рядом со мной, я умирала от страха. Нет, не тормози, проезжай мимо, пожалуйста… я не хочу, чтобы они останавливались. Хочу, чтобы эта ночь прошла впустую. И водители будто слышали мои мысли. Раз за разом, когда они уезжали, я выдыхала от облегчения.
Одна машина все же остановилась, когда я сидела на пустой автобусной остановке. Окно опустилось, и я увидела нахальную рожу водителя. Он бесстыдно уставился на мои ноги. Я послала ему хмурый взгляд и тут же отвернулась.
– Почем туда-сюда? ― спросил он.
Я показала ему средний палец.
– Фригидная мразь, ― бросил он и уехал.
Я дышала часто-часто. Почему так страшно? В моей жизни было столько пугающих моментов, почему же я никак не привыкну к этому? Трясусь так, будто, как роза в горшке, всю жизнь росла в оранжерее.
Я не успела прийти в себя, как возле меня снова остановилась машина. Я уже подняла руку, чтобы показать все тот же палец, но что-то меня остановило. Лицо водителя ― оно было учтивое, обеспокоенное. В нем не было ни капли нахальства. Он озабоченно спросил:
– Девочка, что с тобой случилось?
Он не ждал, пока я подойду к нему, и сам вышел из машины. И я со страхом поняла: вот она, «рыбка». Теперь нельзя сказать нет, нагрубить и отвертеться. Я должна поймать его. Я сделала напуганное лицо и сгорбилась, чтобы всем своим видом вызвать жалость.
– Ничего страшного, ― сказала я, задыхаясь от несуществующих рыданий.
– Как это ― ничего? Почему ты здесь одна и так поздно? Где твои родители или друзья?
Он стоял возле меня. Его голос звучал так мягко, тепло, ему так хотелось верить. Но тут я представила, как он ломает жизнь таким девчонкам, как я. В груди закипела ненависть.
– Я… Я… я сбежала из дома, ― сказала я через силу.
– Как? Почему? Что случилось?
Я лишь помотала головой. Скрестила руки на груди, задрожала.
– Ты замерзла? А я только сегодня вытащил из машины плед… – расстроенно сказал он. ― Пойдем, погреешься, я отвезу тебя домой.
Я послушно села в машину, радуясь и ужасаясь маленькой удаче. Он включил печку.
– Сейчас согреешься. Хочешь пить? У меня есть лимонад. ― Он протянул мне бутылку. ― Ты, наверное, голодная? Есть шоколадка. Держи. Где ты живешь? Говори адрес.
– Спасибо.
Я жадно взяла бутылку и шоколадку. Съела пару долек, отпила из бутылки. Прожевав, сказала:
– Я не вернусь домой. Мой отец меня ударил. Как я могу ему простить это?
Он ненадолго замолчал, задумчиво побарабанил пальцами по рулю.
– Как тебя зовут?
– Надя.
– Вот что, Надя. Я ничего не знаю о тебе, не знаю твоей ситуации… Может быть, твой отец и правда жестокий человек, достойный осуждения… я знаю только, что не дело девочкам бродить по городу в такое время в одиночку. Ты можешь нарваться на таких мерзавцев, которые могут не только ударить, но и… Что похуже, ― с горечью сказал он.
– Вас когда-нибудь били родители? ― спросила я со слезами на глазах. Задалась вопросом, какие это слезы ― наигранные или настоящие?
Он вздохнул.
– Да, меня тоже бил отец. Я был в таком же возрасте, как ты. И я понимаю твои чувства. Тебе кажется, что это предательство, несправедливость. Но спустя время я простил его. Теперь я понимаю, что, когда был в твоем возрасте, вытворял такое… Доводил родителей до инфаркта. И телесное наказание было единственным выходом ― так казалось отцу. Но я до сих пор с ним не согласен и считаю, что с детьми так нельзя.
Слезы высохли. Я жадно слушала мужчину. Он был в такой же ситуации, как я. Он понимал меня. Он точь-в-точь озвучил мои мысли!
– Ты сейчас в таком возрасте, когда все неприятности случаются в первый раз. Поэтому для тебя все так остро, глубоко, тяжело. На малейшее зло ты отзываешься стократным злом, взрываешься, как вулкан. Я помню это по себе… и знаю сейчас, у меня у самого дочь, чуть помладше тебя.
– Что вам помогло пережить все это? ― хрипло спросила я.
– Мой дедушка. Я ненавидел своих родителей, но дедушку обожал. Он помог мне разными советами. У тебя есть бабушки, дедушки, тети или дяди?
– Нет…
– Плохо. Нужен кто-то взрослый, кому ты бы доверяла. Кому могла бы все рассказать. Но не родители. Нужен тот, к кому ты не чувствуешь негатива. Тебе нужен взрослый друг.
– У меня никого нет. А можете… ― тут я поняла, к чему он клонит! ― вы стать для меня таким другом?
– Я? ― Казалось, он искренне удивился. ― Прости, я не могу взять на себя такую ответственность. Лучше тебе посмотреть на свое окружение. С кем у тебя хорошие отношения из взрослых? Может, ты тесно общаешься с родителями кого-то из друзей?
– Да, есть такие… ― Я подумала о Тошкиных родителях. ― Это родители моего друга. Я часто ночую у них, они хорошие.
– Это здорово. Постарайся еще больше сблизиться с ними, рассказывай им о себе, не бойся спрашивать совет.
