Дурные намерения полностью

— Вообще, хорошо, что жена Туманова трахает тебя, — сказал Миша, когда официант ушёл.

— Я трахаю жену Туманова, — поправил его Ларри.

Миша покачал головой:

— А кто из вас двоих платит? То-то же. Вот кто платит, тот и трахает.

— Какое глубокомысленное изречение, — скривился Ларри.

— Да, — Миша смотрел куда-то в сторону. — Но я вот, о чём думаю: девяносто девять овец в пустыне могут идти за поводырём туда, куда ему вздумается, а вот та, одна единственная овца, которая выбрала свой путь, пройдёт через тяготы и лишения, но добьётся своего.

— Миха, я не всегда понимаю, о чём ты, — сказал Ларри.

— Я о том, что…, - Миша вздохнул. — Ларс, я не осуждаю тебя. Может быть ты нужный человек, в нужное время и в нужном месте.

— Ну ещё бы ты меня начал осуждать!

— Да, дело не в этом, — Миша всё ещё был задумчив. — Мысль работает наперёд, понимаешь. Начинаю думать, что ещё можно намутить с твоими… клиентками.

— Давай, начнём с этим делом, — сказал Ларри. — Закончим с ним. Получим ди-ви-ден-ды. А потом уже будем думать о следующем.

Миша кивнул.

— Рассказ, — сказал Ларри.

— Что? — моргнул Миша.

— Ты мне обещал историю появления тебя здесь.

— А, — вспомнил Миша. — Я тебе говорил, что у меня есть старшая сестра, Октавия.

— Говорил, — кивнул Ларри. — А почему не Мишель?

— Почему её должны были назвать Мишель? — не понял Миша.

— Ну, Михаил и Мишель. Похожие имена. Мишель тоже нетипичное для России имя, как и Октавия.

— Это от недостатка фантазии родители дают детям одинаковые имена, — поморщился Миша. — Думают, что это до фига оригинально.

— Как у Триджи.

— Ага. Гена Геннадьевич Геннадьев. Его папаше можно памятник поставить за оригинальность.

— Ну, у Гены один сын тоже Гена. У них это семейная традиция.

— Херня это, а не традиция, — у Миши больше не было аргументов. — Так вот. Когда мне было восемнадцать, я вернулся домой из училища.

— Из офицерского?

— Ну да. А сестра встречалась с каким-то пареньком. Ну, ей уже двадцать, пареньку года двадцать четыре было. Я с прогулки домой возвращаюсь, сестра в слезах. Это её чмо где-то по дому лазит. Я спрашиваю у неё в чём дело, она мне отвечает, что хмырь пытался её изнасиловать. Я нахожу этого упыря, говорю ему, мол, слышь, парень, какого хера!? А чёрт этот то ли набуханный, то ли накуренный. Он на меня с кулаками полез. Попал пару раз по корпусу, один раз в голову. А мы на кухне были. Я схватил нож и воткнул его этому мудиле прямо в кадык.

Ларри с интересом смотрел на друга, но ничего не сказал. Миша вздохнул и продолжил:

— Естественно никто этому обстоятельству не был рад. Мне грозила тюрьма: непредумышленное убийство, превышение самообороны. Никто не знает главного, и не узнает, кроме тебя: я хотел ему воткнуть нож в горло. Я видел нож и видел горло. И я знал, что в итоге одно найдёт другое. Я тебе уже говорил, я никогда не был подарком. Меня поэтому и сослали в офицерское училище, чтобы я не маячил на глазах у строго отца, чопорной мамаши и целки-сестры. А после убийства этого незадачливого хахаля, семейка имела полное право отправить меня куда подальше, чтобы позор этот не проступил. Так же быстро его затереть, как и кровь этого долбодятла на дорогущем кафеле в кухне.

Ларри продолжал молчать, а Миша, опустив голову, смотрел в стол:

— Вот такая история. Ничего необычного, — Миша посмотрел на Ларри. — Надо было бы повторить, я бы повторил. Просто о том, что ты убил человека не трезвонят на каждом углу. Как не трезвонят о том, что ты ублажаешь богатых шлюшек за деньги, так ведь, Ларс?

— Твоя история поинтересней моей будет, — сказал, наконец, Ларри.

Подошёл официант со всеми заказанными блюдами. Расставив тарелки и приборы, он удалился.

— Давай-ка вспомним о восхитительном удовольствии набивания брюха, — сказал Миша.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Он достал его, посмотрел кто ему звонит и ответил на вызов.

— Да, привет, Зина… Нет… А что с ним?.. Ё-ё-ёшкины кошки… Где?.. Я понял… Так, не раскисай, скоро буду.

Миша отключил вызов и посмотрел на друга:

— Триджи исчез. Зина говорит, что пошёл вчера ночью выпить в бар, до сих пор не вернулся. На работе тоже его нет.

— А я тебе говорил, про его эти чётки, — ответил Ларри. — Пустит, блин, семью по свету.