У Сильвии похолодело в груди. Она дёрнулась — но получилось не лучше, чем у выброшенной на песок рыбы.
— Ничего, ничего, — ласково сказал мессир. Нагнулся, с совершенно нестариковской силой подхватил Сильвию, понёс к широкой лавке. — Начнём, пожалуй. — Он повёл ладонью над шеей девушки. — Это чтобы ты визжать могла. Люблю, понимаешь ли, когда визжат. Что поделать, у каждого свои недостатки.
Так страшно, как сейчас, Сильвии не было ещё ни разу, даже когда маги Долины приковывали её к столбу, дабы «изгнать Хаос». Но тогда она могла сражаться, могла дать сдачи; а тут валяется тряпичной куклой. И помощь не придёт, зов её, если каким-то чудом и достигнет
Игнациус опустил её на лавку, не бросил, опустил даже бережно, словно ребёнок любимую игрушку. Отступил на шаг, полюбовался, склонив голову набок — ни дать ни взять художник или скульптор, взыскательно оценивающий собственную работу.
— Нет, — сказал недовольно. — Когда ты тут валяешься расслабленная, это никакой радости старому усталому магу. Никакого удовольствия. А и освободить тебя полностью — ненужный и глупый риск. Ты девочка изобретательная, хоть и острой шпилькой из волос, да пырнёшь.
— Пырну, — просипела Сильвии. — Не знаю, чем, но пырну!
— Кто бы сомневался, — фыркнул Игнациус. — На вот, попей. Да не дёргайся ты так! Вода, самая обычная вода. Подмешивать мне туда ничего не надо, если б хотел — и так тебя зачаровал бы.
Сильвия жадно глотала воду. Прохладная, чистая, из глубокого колодезя — мессир Архимаг у себя что попало держать не станет.
Милорд мэтр даже подсунул ей подушку под голову.
— Полежи пока, — сказал почти добродушно. — Сударь наш Кор Двейн всё, что от него требовалось, сделал. Дорогу нам указал. Так что…
Ему явно хотелось поговорить.
— А что потом? — Сильвии стало получше, голос звучал уже почти нормально. Силы, правда, по-прежнему не ощущалось никакой. — Как вы говорили, мессир? Сперва инкапсулируем, потом декапитируем, потом кремируем и напоследок пепел развеем? А он точно даст всё это с собой сделать?
— Куда ж он денется, — фыркнул Игнациус. — Моя ловушка — это не твой капканчик недоделанный, каким только клопов постельных ловить, да и то неизвестно, получится ли. Моя ловушка с такими, как Двейн, всё, что угодно сделает. И голову отрежет, если надо.
— А милорд мэтр уверен, что этого хватит?
— Милорд мэтр уверен, что умеет обращаться с особо опасными магообъектами, — сварливо сказал Игнациус. — Разумеется, такого чародея простым усекновением головы не убьёшь.
— А как?
— Что, никак на конька моего не хочешь? — хихикнул Игнациус. — Болтаешь, меня разжалобить пытаешься?
— Пытаюсь, — Сильвия пошла напролом. — А вы бы что сделали на моём месте, мессир? Не попробовали бы?
— Попробовал бы, — усмехнулся милорд мэтр. — Правда, на твоём месте я в такую историю бы и не влипал. Тебе хватило ума меня восстановить, так и сидела бы тихо, выполняла бы мои указания, и всё было б у тебя хорошо. И мальчика смазливого бы тебе подобрали, из юных магов. Я б ещё и на свадебке у тебя погулял посажённым отцом. А так, увы, увы… — он с деланым разочарованием развёл руками. — В спину мне бить никому не позволено, милочка, нет, никому.
Сильвия вздохнула, так, чтобы это было бы видно.
— Мессир… ну милорд мэтр… ну пожа-а-алуйста… Ну я ж сейчас даже мухи не зачарую… чего вы боитесь? Отпустите меня, и давайте, может, как-нибудь по-иному я вас порадую? Без розог и конька? Более… традиционно?
— Пхе! Традиционно! Нашла чем соблазнить! Традиционно я могу с любой дамой или девицей здесь, в Долине, стоит только захотеть…
— А вот и нет, — перебила вдруг Сильвия. — Стоит «любой даме или девице» из Долины добиться ваших милостей, мессир, как начнется полный хаос. С пьедестала-то вы того, слетите. С постамента недоступности, недосягаемости, отрешённости от простых и малых радостей. Это сейчас милорд мэтр, мессир Архимаг превыше всех и вся. А стоит вам кого-то из здешних дам уестествить — так разом всё и кончится. Или придётся ей рот затыкать, вот в этом самом подвале — да поздно уже будет. Я ж не зря Долиной правила, пусть и недолго. Про Динтру вот всякое болтали, что даже Ирэн Мескотт к нему адепткой юной бегала, за хорошими оценками и прочими милостями — а про вас ни-ни! Никого вы из дам или дев Долины не… не любили, мессир. Не обманывайте меня. Вас это… недостойно.
— Вот всегда говорил, что ты умница, — слегка вздохнул Игнациус. — Умница в мелочах, а в главном — дура дурой. А ты не сообразила, что я могу и память оной деве слегка подправить?
— Нет, — решительно сказала Сильвия. — Это всё уже не то. Зачаровать, память стереть, чтобы не помнила ничего… не великого мессира Архимага Игнациуса Коппера это путь. Да и вообще не мужчины. Скорее уж вы бы, милорд мэтр, в какой-нибудь другой мир отправились. А в Долине — нет, не стали бы.
— Ты, Сильвия, и впрямь умна, — покачал головой Игнациус. — Честное слово, сделал бы тебя своей правой рукой, вот неложно так бы сделал.
