Душа Бога. Том 2 полностью

– Ну так сделайте, мессир! – Она чувствовала, что надо добавить ещё, потрафить тёмной стороне этого жуткого, но очень хитрого и умелого чародея: – Высеките меня как следует – я очень громко визжать буду! – а потом поумнею. Вот тогда и сделайте!

– Вот ведь дрянная девчонка! – искренне восхитился Игнациус. – Просто прелесть, какая дрянная! И какая наглая!..

– Я ужасно наглая. Дед всегда это говорил.

Игнациус погрозил ей пальцем.

– Нет-нет-нет. Даже и не думай, что зубы мне сможешь заговорить. И вообще, перенос уже близок. Нарастание потенциала происходит, видать, нелинейно.

Радужная нить, что тянулась из чёрной глобулы, мало-помалу становилась всё ярче.

– Понимаешь, милочка, – вдруг с оттенком невесть откуда взявшейся грусти изрёк милорд мэтр, – я ж вижу, что ты не сломлена и не сдалась. Что ты борешься изо всех сил, до последнего издыхания. Что пойдёшь на всё, и, захоти я с тобой, как ты говоришь, «традиционно» позабавиться – это было б и впрямь… забавно. Правда, потом со мной непременно случилось бы что-нибудь скверное, но… И мне жаль, честное слово, жаль. Потому что такими, как ты, разумный маг и правитель не разбрасывается. Но верить тебе я не смогу. И спиной повернуться уже не смогу, никогда. – Он вздохнул. – Глупо, конечно. Жил себе и правил много-много лет, и ещё столько же править буду, безо всяких дерзких девчонок. А всё равно печально отчего-то. В чём-то мы с тобой, милочка, очень, очень похожи. Ты мне куда ближе, чем все дамы и девы Долины, вместе взятые. Но… – он развёл руками, – как есть, так есть. Погодим. Сперва перенос, потом уже всё остальное.

«И он тогда уже до меня никогда не доберется», – с глухим отчаянием подумала Сильвия. Глаза предательски защипало. Сил едва хватило отвернуться к стене да как можно крепче зажмуриться.

«Силы мира сего, что бы со мной ни случилось – но сохраните его, ну пожалуйста…»

– Твоя мать. – Тан Хаген, пришелец из ниоткуда, воин в чёрной броне, не спрашивал. Он утверждал.

– Моя мать, – всхлипнула Райна. – Которую я спасла только для того, чтобы снова потерять…

– Это область Орла и Дракона, – сурово возразил Хаген. – Здесь всё может быть миражом, видением и неправдой. Великие Духи властвуют тут надо всем – так что погоди отчаиваться, воительница. За пределами этого… этой… – он замялся, не в силах подобрать слова. – Словом, там, в обычных мирах, всё может оказаться по-иному. И твоя мать жива, и этот храбрый воин, – тан указал на тело Трогвара. – А нам пора прочь отсюда, загостились мы, пожалуй. Белый зверь – твой? – он взглянул на тигра Барру.

Райна механически кивнула.

– Теперь, наверное, мой.

Прижимавшийся к её ноге кот осторожно мяукнул.

– И ты, наверное, тоже.

Кот немедля успокоился. Сел и принялся вылизываться, как самый обычный дворовый.

– Но уйти, оставив непогребённых, нам не велит честь, – с мрачной торжественностью провозгласил тан. – Как бы и куда бы мы ни спешили.

Райна утёрла слёзы, кивнула.

– Я готова. Что нужно сделать, тан Хаген?

– Jarðarfararbál. Погребальный костёр и достойный курган. Я сам совсем недавно сделал это для… – он замялся.

– Для твоего и моего отца, – тихо докончила валькирия. – Да?

– Да, hálfsystir, единокровная. Он пал в битве, достойной своего имени и величия.

– Рагнарёк… он свершился…

– Да, и великий волк Фенрир погиб, сражаясь рядом с ним до конца, – мрачно продолжал Хаген. – Я помянул их должной тризной. Пламя их костров было жарким и воздвигнутый курган высок. А горячий огнь выжег на камне их имена. Dýrð!

– Слава! – подхватила и валькирия, несмотря на душившие её слёзы.

– Простись, воительница. – Хаген вскинул клинок в прощальном салюте. – Огонь чист, он освободит пленённую душу, а земля покроет останки. Страшен день Рагнарёка, однако и он закончится.

– Закончится… чем, тан Хаген?

– Гибелью старого и рождением нового, – с непреклонной убеждённостью ответил тот. – А теперь…

Его клинок – прославленный Голубой Меч – проделал сложное движение. Райна ощутила, как шевельнулась и пришла в движение сила вокруг, как приподнялись тела её матери и Трогвара, как сами собой сложились высокие поленницы дров и как аккуратно, словно на постель после долгой работы, опустились на них Сигрун с Крылатым Псом.

– Прощайся, – повторил Хаген и отвернулся.

Валькирия склонилась над матерью, над спокойным, чуть усталым лицом. Ей не больно, ей не страшно. Душа её станет свободной, чтобы вновь вернуться к великому Демогоргону. Она, Рандгрид, побывала там – ухаживать за Мировым Древом не такая уж скверная участь.

– Я исполню свой долг. И я не забуду тех, кого вывела вместе с тобой из царства мёртвых. Пока мы живы, надо жить. И даже после смерти – всё равно надо, – она шептала на ухо матери, не сомневаясь, что та услышит. – Я люблю тебя, мама. Всегда любила, всегда буду. И всегда помнила. И пришла за тобой. И приду снова, как только пойму, как до тебя добраться.

Она поцеловала маму в лоб. Выпрямилась, вскинула подбородок – нет, валькирии не плачут!