Сфайрат гневно подался вперёд, в горле клокотала ярость.
– Не стоит, сударь мой дракон, – пожал плечами Скьёльд-Драгнир. – Не стоит выходить из себя, я ведь сказал чистую правду. Впрочем, для наших дел это значения не имеет.
– Не имеет. – Гелерра мигом оказалась между драконом и магом. – Излечите госпожу Клару, прошу вас, сударь Скьёльд, и мы тоже поможем вам. Поможем двум другим Мечам обрести свои… вместилища. Вряд ли у вас, господин, имеется неисчерпаемый резерв времени. Дальние наступают и останавливаться явно не намерены.
– Хорошо, – решился наконец Драгнир. – Сейчас… мой… носитель должен дать необходимые пояснения.
– Разумеется, – учтиво склонилась адата.
Стоя рядом с Соллей, Падшая крепко держала её за руку. Стискивала сильно, до боли.
Каким образом Ялини выдернула чародейку из замка, когда и как – сама Соллей понять не могла.
– Я тоже многому училась. – Богиня заметила её удивление. – Когда ты воззвала к моему брату, когда привела в действие всю собранную вами силу – ты сама открыла мне дорогу к тебе. Ну, а «выдернуть», как ты называешь это в собственных мыслях, было уже не столь сложно. Ты совсем забыла о защите – и совершенно правильно, иначе мой брат бы не поверил. Впрочем, продолжим. Я обещала тебе кое-что показать. Так что смотри же, смотри, – повторила младшая сестра Ямерта.
Там, где только что светились и сияли порталы, поднималось новое видение, сливаясь и замещая собою небо. Соллей видела, как с жуткой неумолимостью надвигается на ещё живые миры исполинская стена изумрудного кристалла, поглощая всё на своём пути; как разбиваются об эту стену отчаянные попытки смертных чародеев или даже уцелевших Древних Богов её остановить; но ни огонь, ни молнии, ни лёд – ничто не могло задержать движение чудовищного заклинания.
А потом с обречённых миров вдруг стали взмывать в небо крошечные живые искорки – во множестве. Они покидали обитаемые области Упорядоченного, сбивались в стаи, словно перелётные птицы, набирали скорость, устремляясь к ещё свободным границам сущего, смело вонзались в них, сливались и исчезали.
Соллей взирала, боясь не то, что пошевелиться, но даже и вздохнуть.
– А теперь чуть сдвинем картину, – проговорила Ялини, и видение послушно изменилось.
Теперь Соллей словно бы оказалась в пределах Хаоса; перед нею сияла драгоценной жемчужиной обитаемая Вселенная, и чародейка мельком поразилась – какая ж она крошечная!..
А со всех сторон на неё шли бесконечные валы чёрного шторма, неведомая сила безжалостно гнала своё неисчислимое воинство, обрушивая его на возведенные некогда Творцом преграды.
Соллей, даже понимая, что это лишь видение, воображаемая картинка, всё равно ощутила мгновенный приступ дурноты.
– Смотри внимательнее, – строго сказала Молодая Богиня.
От границы Упорядоченного отделился словно крошечный рой светляков, едва заметный на фоне тёмных волн Хаоса. Отделился, закружил, собираясь вместе, и вот уже рядом с Упорядоченным возникло небольшое светящееся пятнышко; как ни странно, оно не исчезло под натиском бушующего мрака, но начало медленно двигаться прочь от материнской вселенной, всё дальше и дальше.
А само Упорядоченное мало-помалу меняло цвет, сквозь жемчужно-серое пробивались изумрудно-зелёные прожилки, становились ярче, сливались с другими, вытесняя все прочие оттенки.
…А потом настал миг, когда зелёное затопило всю глобулу Упорядоченного, и волны Хаоса вдруг раздались, откатились, словно в ужасе; изумрудная глобула не застыла, а вдруг начала сжиматься, стали прорисовываться прямые, как стрела, грани, идеально ровные плоскости – формировался великий кристалл, тот самый, что, самоупорядочиваясь до последнего предела, в конечном итоге дойдёт до идеала, до монады – зародыша будущего Творца.
– Дальнейшее уже не так интересно, – заметила Ялини. – Следи вот за этим!..
Крошечное светлое пятнышко казалось совершенно одиноким в безбрежном чёрном океане Хаоса. Безумные огненные волны грозили вот-вот разнести его на мелкие кусочки, на отдельные искорки, погасить каждую из них, едва она окажется без общей защиты.
Но покинувший обречённое Упорядоченное светлый рой не распался и не угас. Его мотало и швыряло, словно утлое судёнышко в бурю, однако он твёрдо держал курс, словно на мостике там стоял бывалый капитан, кому нипочём ураганы и бешеные ветра.
И вот впереди появилось нечто – слабое зеленоватое сияние, разгорающееся всё ярче, пока наконец тьма не сменилась светом, абсолютным, белым, заполнившим всё вокруг, изгнавшим самый Хаос.
А потом свет медленно, величественно – нет, не сжался, собрался, сложился, воплотился в такую же жемчужно-серую глобулу, что и то, прежнее Упорядоченное.
Именно к нему и устремился светлый рой. Вот он достиг уже границ сияющего шара, слился с ними, проникая внутрь – где его вновь ждали голубые небеса и новорождённые океаны только что возникших бесчисленных миров.
