Но… его мать… Свава… нищенка… превыше всего любившая хмельное… забывавшая о нём, Хагене… И где Старый Хрофт встретил её? Разве покидал он свой дом у Живых Скал? Разве странствовал?.. Нет, конечно, всё может быть, может, и Сваву занесло туда, в странный дом Древнего Бога?
Нет. Что-то не складывалось. Зазор, заноза, не дающая покоя.
Тропа круто изогнулась, повела краем болота.
Низкие ели вдруг раздвинулись, Хаген оказался на поляне, а посреди её дом-домовина на шести столбах, низкий, в какие кладут мёртвых лесные племена Восточного Хьёрварда.
Сидит на узкой лесенке здоровенный чёрный котище. А рядом с лесенкой, поглаживая и почёсывая кота за ушами, застыла седая сгорбленная старуха, настоящая троллквинна, хекса, ведьма, какими матери пугают расшалившихся малышей.
Нос крючком, зубы желты и торчат в разные стороны, губы бледны, как у покойника, бельмо на одном глазу, зато другой глядит ослепительно-небесной голубизной.
Хаген остановился. Замерла и старуха, стояла, опершись на сучковатую клюку.
– Вот и завершился круг, Хаген, сын Хрофта.
Тан поклонился. Хекса или нет, но она – хозяйка, и надо соблюдать вежество. Даже в последний день мира, и особенно в последний день. Неважно, кто она – себя он не уронит.
– Привет тебе, vitur kona, мудрая женщина. Думаю, что не случайно вышел я сюда.
– Не случайно, – кивнула она. – Сегодня такой день, когда открываются все двери и все пути. Нет больше никаких тайн, и ты, тан Хаген, заслужил узнать о себе всё.
– Я уже узнал, мудрая. Старый Хрофт – мой настоящий отец.
– Верно. Но ведомо ли тебе, кто твоя мать?
– Её звали Свава. Её убили. Я справил по ней добрую тризну, я отомстил.
Старуха улыбнулась жёлтыми жуткими клыками. Тряхнула головой, зашуршали черепа мелких зверюшек и птиц, нанизанные на нить ожерелья.
– Отомстил, как есть отомстил. Идём, сын Хрофта. Я покажу тебе, что должна показать. Сегодня последний день. Ты исполнил всё, ты заслужил.
Она пристукнула клюкой и разом изменилась. Исчезли седые нечёсаные космы, упали на плечи рыжие косы. Блеснули белизной зубы, распрямился нос, вместо грязной хламиды – расшитая рубаха, узорный пояс.
Хаген молча отступил на шаг.
– Внемлю тебе, мудрая.
– Сегодня день ответов, – улыбнулась она. – Ответов, которые не смог дать даже могучий Отец Дружин. Впрочем… в иных делах мужчины бывают поразительно слепы, даже лучшие из них. Смотри, Хаген. Смотри и ничему не удивляйся.
Деревянная чаша, до краёв полная воды. Хекса провела ладонью над поверхностью, и Хаген увидел.
…Бедная хижина у обочины дороги. Совсем бедная, даже не хижина, а лачуга с кое-как прилаженной дверью, с крошечным оконцем. И тяжкие стоны рожающей женщины.
Вот останавливается купеческий караван, вот пожилой доктор заходит в хижину…
Стоны прекращаются.
И всё вокруг замирает тоже.
Быстрая тень с огненными косами заходит в хижину, на руках у неё свёрток.
Миг – и она возникает вновь, опять же со свёртком на руках, но уже явно иным.
Застывает, глядит на хижину, словно стараясь запомнить её во всех, самых мелких подробностях, и скрывается окончательно.
Хаген поднял глаза.
– Да, сын. Это была я. Хекса Лаувейя, из рода великанов, гримтурсенов. Орёл и Дракон сотворили петлю времени.
Хаген молчал, в упор глядя на великаншу.
– Всё разом и просто, и сложно, сын. Давным-давно, ещё до Боргильдовой битвы, когда Молодые Боги ещё только шли на наш мир, я и твой отец, великий Óдин, встретились и – ты был зачат[9]. Тогда я сказала ему, владыке Асгарда: «Когда погибнет мир – я хочу, чтоб рядом с твоими детьми и внуками стоял бы тот, в чьих жилах течёт кровь моего племени». Я схитрила, сын. Мы все были порождены одним началом, асы и великаны, отчего и случались меж нами дети. У всех асов текла кровь моего племени. Но…
– Не верю, – хрипло вырвалось у Хагена. – Нет. Моя мать – Свава, она – она… а ты – ты ведьма, ты творишь мо́роки!..
– Я твоя мать, Хаген сын Хрофта, Hagen Hroftsson.
– Невозможно! Боргильдова битва…
– Случилась тысячи лет назад. Я давным-давно умерла, сын, – она улыбалась. – Я здесь только благодаря великому Орлу. Да и в тот раз он отпустил меня ненадолго… подменить младенца.
– Но… Зерно Судьбы…
– Оно было твоим, сын. С самого начала.
– С самого начала всё сделали Орлангур и Демогоргон. Исподволь, исподтишка, чтобы не нарушить Закон Равновесия…
– Именно, сын. Для них было парой пустяков найти для нас с тобой такой поток времени, тонкий и стремительный, чтобы мы оказались там, где надо, и когда надо.
– Ты… отказалась от меня… – Странная, неведомая боль в груди ломала Хагена, как никогда раньше.
– Я отказалась от тебя. И дала тебе великую судьбу, сын. Судьбу, достойную сына Óдина и хексы Лаувейи, матери Локи, сильнейшей чародейки народа йотунов. Ты стал великим воином и магом, смерть не забрала тебя. Я горжусь, сын. – Она положила ладони ему на плечи, сжала сильные пальцы. – И вот сейчас, в последний день, я могу рассказать всё. И – попрощаться.
– Я встретил сегодня и отца, и мать. И обоих – «только попрощаться»…
