– И теперь ты здесь, ведьма…
– Чтобы вернуть моим владыкам то, что их по праву. То, что они были вынуждены собирать по крупице, по капле, ибо иное запрещал Закон Равновесия. Сегодня день Рагнарёка, очень длинный и долгий день, однако и он заканчивается.
Наступило молчание. Облезлый полуживой кот вновь мяукнул, тихо и умоляюще.
– Ты не пройдёшь, – просто сказала Сигрун. – Раз Великий Дух судил мне оказаться тут – значит, имел для меня предназначение. Какое – не ведаю; но, быть может, как раз остановить тебя, heks av hekser, Ведьма Ведьм?
– Попробуй, – пожала костлявыми плечами Гулльвейг. – Если ты слышала обо мне, то должна знать – облик мой всегда был прекрасен и чарующ; сейчас же всё кончено и нет сил больше бороться с великим временем. Мы уйдём все, до единого. Все, кто должен пожертвовать собой, чтобы жило Упорядоченное. Включая моих владык.
– И это всё? – угрюмо спросил Трогвар. – Сущее нуждается в нашей жертве? Именно нас не хватает, чтобы… что?
– Чтобы заполнить прореху в щите! – яростно прошипела Гулльвейг. – Даже мельчайшая неправильность, незавершённость – и Дальние не оставят от нас ничего, даже зелёных кристаллов!
Крылатый Пёс встал, прокрутил клинками свистящую мельницу.
– Ты лжёшь, хекса.
Ведьма покачала уродливой головой.
– Множество раз я умирала, множество раз воскресала. Но сегодня поистине последний день. Владыка дал мне власть – забрать силу у тех, кому она уже не нужна.
Она размахнулась клюкой; Трогвар с небрежной лёгкостью парировал удар, сделал выпад, быстро оборачиваясь вокруг себя – но там, где свистнула его сталь, хексы уже не было.
Белый тигр бросился на Гулльвейг сбоку – но его сшиб в сторону облезлый кот, ударивший Барру в плечо с силой, абсолютно несоразмерной его тщедушному телу.
Сигрун подхватила с земли жердь, которой шевелила угли, встретила клюку ведьмы в воздухе, отразила, хакнув, пнула хексу ногой в живот; пнула так, что неуязвимая Гулльвейг отлетела, не удержавшись, плюхнулась в мелкую воду у самого берега.
Райна подхватила меч и щит, тоже вступая в бой. Казалось, у ведьмы не осталось никаких шансов – одна против троих; а Сигрун показала, что не зря её в своё время выбрал сам Отец Дружин.
Гулльвейг выпрямилась; её трясло от ярости.
– Глупцы! – завизжала она. – Проклятые глупцы!.. Это из-за вас я такая!..
Клюка засвистела в воздухе, разом оказываясь словно в нескольких местах, отражая и выпады Трогвара, и шест Сигрун, и клинок Райны.
Барра и кот кружили, обмениваясь злобным рычанием, причём у кота выходило ничуть не менее внушительно.
– Вместе! – гаркнул Трогвар, однако клюка ведьмы каким-то образом проскользнула мимо его клинка, коротко и как будто даже легко ткнула его в грудь – и Крылатый Пёс, кувыркаясь, отлетел назад, судорожно молотя крыльями; спиной врезался в низкий густой ивняк и замер, бессильно запрокинув голову.
– Первый, – усмехнулась Гулльвейг. – Ну что, видели теперь?
Сигрун и Райна замерли. Переглянулись – Райна отрицательно покачала головой. Она чувствовала, что её спутнику уже не поможешь. Да и как тут помочь, в реальности, сконструированной Орлом и Драконом?
– Ты всё равно не пройдёшь, – непоколебимо бросила Сигрун.
– Пройду, милая, ещё как пройду… – прошипела ведьма. Клюка её мелькнула быстрее блеска молнии, но встретила лишь подставленный щит Райны.
Силища в этом ударе была такая, что валькирия едва удержалась на ногах, и то упав на одно колено. Гулльвейг попыталась ударить вторично, но в висок ведьмы вдруг врезался шест Сигрун, хексу вновь отшвырнуло.
– А-ах-х… – прохрипела она, утирая с лица тёмную кровь. – Ну конечно. Мать защищает своё дитя. Как же я не поняла-то…
– Может, потому что у тебя своих детей никогда не было? – хладнокровно заметила Сигрун. – И почто кота мучила? Чего не кормила? Чего он у тебя такой?
Барра и кот разом замерли, как показалось Райне, – с недоумением.
– Пустоголовая, здесь всё – иллюзия! – зарычала Гулльвейг.
– Иллюзия, но за ней – правда, – непреклонно отрезала мать валькирии. – Никого ты никогда не любила, Гулльвейг, даже кота своего. Вот потому он в последний день так и выглядит.
Хекса тяжело дышала, стоя по щиколотку в озерце.
– Ну, иди сюда. – Сигрун оставалась спокойна и хладнокровна. – Закончим, что начали!
– Закончим, – прошипела Мать Ведьм.
И сорвалась с места, разбрызгивая чистейшую, хрустальную воду.
Сигрун встретила клюку, раскрутив свой шест, отбила раз, отбила другой, не отступив ни на шаг. Райна встала рядом с матерью, альвийский меч ударил со злым свистом, рассёк Гулльвейг рёбра, серая хламида окрасилась кровью.
– Вам… это… не… поможет!
Хекса ринулась на них в третий раз, глаза её сделались огненными дырами, словно там, внутри черепа, дышало пламя Муспелля.
Райна вновь задела ведьму клинком, но клюка отвесно рухнула на Сигрун, сломав той шест и ударив в плечо.
Мать валькирии упала беззвучно, Райна успела встретить хексу лицом к лицу, но та вновь уклонилась от гибельного, казалось бы, удара в грудь.
– Вторая. – Гулльвейг сгорбилась ещё больше, пошла боком, боком вокруг Райны, а клюка её так и свистела.
