Невольно Ракот обернулся на ползущую чёрную глобулу – со стороны могло показаться, что его уменьшившаяся в числе, но всё ещё сильная армия тянет за собой какое-то удивительное осадное орудие.
Эх, брат Хедин, брат Хедин, и где они теперь – твои планы?
Вокруг Ракота держались всё те же Тхенчана, Рудиа, Билихос, госпожа Сова и медведь по имени Беорст. Они не шли, не шагали, даже не тащились – они именно что влачились, уныло и мрачно; Древние из Светлых понимали, что священному Урду придёт конец.
– Но что станется с сущим, даже если мы и остановим Дальних?.. – тихонько прошелестела Сова. – Что это будет за Упорядоченное, если в нём не останется истинного Света? И нужно ли оно такое? Ведь если Дальние исполняют замысел Творца, то…
– Ну уж нет! – зарычал Беорст. – Отта Локка, мудрая мать, – не ждал от тебя такого!
Госпожа Сова – она же Отта Локка – только повела сероватым, так до конца и не очистившимся от пепла крылом.
– Тебе лишь бы подраться, Беорст, – заметила неодобрительно. – Словно и не Светлый ты!
– А какой же я, Тёмный, что ли? – обиделся медведь. – Светлый, конечно! Солнышко люблю, тепло люблю, пчёлок тоже. И мё-о-од… – он мечтательно уркнул.
Улитка Тхенчана проделала сложное движение зрительными стеблями, надо полагать, соответствующее «закатыванию глаз» у людей.
– Какой ещё «мёд»! – сердилась Отта. – Никакого мёда не останется – что мы без Урда будем делать, мы, Светлые? В Тёмных обратимся?
– Нет, – сумрачно сказал Ракот, и все Древние враз притихли. – Да, мы отдадим Урд Мраку. Иначе никак. После этого… надо будет найти способ отделить его от Тьмы. Великим Пределом…
«Который есть Истинные Маги, – докончил он про себя. – И которых не осталось. Совсем».
Нет, погоди, – оставались же предыдущие Поколения, в виде лесных или болотных духов, но ведь оставались!.. И – Сигрлинн! Она-то тоже осталась! Упорядоченное не сделало её Новой Богиней, не доверило ей что-то хранить – в отличие от них, Хедина с Ракотом.
Следовательно, Сигрлинн по-прежнему была Истинной Чародейкой. Тем самым Великим Пределом.
«Осталось самое простое – её отыскать… – мрачно подумал владыка Тьмы. – И надеяться, что я не ошибся…»
Обетованное открылось им, голубая жемчужина с зелёными прожилками нежных садов. Здесь всё оставалось, как они и оставили, – некому больше было нападать. Дальние наступали, а они не нуждались сейчас ни в каких армиях.
Некоторое время ушло, чтобы всех устроить, всех разместить, добыть припасы, за всем проследить, всё доглядеть – Ракот невольно оттягивал и оттягивал неизбежный миг, когда светлый Урд предстояло отдать Тьме.
Люди и иные смертные благоговейно замирали, глядя на вознёсшиеся обиталища богов, опустевшие, но не утратившие величия. В походные котелки лилась хрустальная вода родников Обетованного, и слаще этой воды не найти было во всём сущем.
Древние Боги, и Светлые, и Тёмные, все, кто уцелел и кто остался с Ракотом, собирались к Урду. Он притягивал их, самое святое и чистое, что только есть в Упорядоченном.
Никто не дерзал подступить вплотную к бурлящей каменной чаше. Медведь Беорст уселся, пригорюнившись, тоскливо взирал на лёгкий парок, поднимавшийся над поверхностью словно кипящей, но остававшейся холодной воды. Тхенчана медленно обползала Урд кругом, словно пытаясь вычертить какую-то магическую фигуру, но приблизиться, как и остальные, не решалась.
Отта Локка сложила мягкие крылья, что-то шептала, словно вознося моления. Сыскавшиеся кентавр Æацелл, адата Умис, другие – все стояли, как будто молчаливо оплакивали грядущий конец Источника.
Асы не пришли и, быть может, оно и к лучшему, думал Ракот. Они сами прожили с источником, отражением истинного Урда, невесть сколько веков до Боргильдовой битвы, так что тут они не помогут – будут только мучиться.
Древние молча ждали. Отта начала плакать, совершенно по-человечески. Белокрылая гарпия Умис осторожно подобралась к ней, обняла, и две птицеженщины зарыдали уже вдвоём.
Ракот приблизился к Урду последним – гигант, сотканный из чистой Тьмы. Владыка Мрака, каким он пребывал когда-то, до того дня, когда маги Мерлина ворвались в тронный зал его Цитадели, павший – и вновь воскресший.
Он знал, что должен сделать. И, ранее не ведавший колебаний, он сейчас преступно мешкал.
Я воин, а не палач. Я брал миры штурмом, я не рубил головы на эшафотах. Я не предавал пленных лютой казни. Но сейчас – я подступаю к беззащитному Урду не как воитель, но как убийца. А рука моя не должна дрожать – как не дрожала в прошлом.
Древние раздались, давая ему дорогу. Ракот застыл один над пузырящейся водой; как всегда, длили вечный свой танец песчинки на дне.
Ну, повелитель Тьмы, владыка Мрака, Ракот Восставший, бросивший вызов самому Ямерту и почти что победивший? Ракот, не боявшийся ни крови, ни смерти, бившийся и убивавший – теперь колеблешься?
