— Когда пройдет? — растревоженной змеей зашипела я. — Сколько еще будут продолжаться побочные эффекты от твоих микстур?
— Микстуры тут не причем.
— Что?!
Наблюдатель вздохнул.
— Твои утренние недомогания, — он выразительно взглянул на тазик, — имеют иную природу. Это не реакция на те лекарства, которые я тебе даю.
— И что же это тогда? — я изобразила на лице издевательски-вежливое внимание.
— А ты не догадываешься?! — спросил блондин и посмотрел на меня в упор.
Сразу стало неуютно, и в попытке избавиться от этого неприятного чувства, я воскликнула с притворной радостью:
— Неужели я скоро умру?!
— Вынужден тебя разочаровать, — Керш и не думал отводить взгляд от моего лица. — Еще варианты?!
— Я не собираюсь играть с тобой в угадалки, черт возьми! — К концу фразы мой голос сел, и должного эффекта не получилось, поэтому я перешла к угрозам: — Если не скажешь, содержимое этого таза окажется у тебя на голове.
Губы Наблюдателя тронула легкая улыбка, и взгляд чуточку потеплел. Блондин без труда избавил мои слабые руки от тазика, поставил карающее орудие справедливого возмездия на пол, а потом спросил:
— Когда у тебя последний раз были регулы?
— Чего?! — возмутилась я, после чего весьма пространно высказалась, куда ему идти со своим нездоровым интересом.
— Я задал тебе нормальный, закономерный вопрос, который задал бы любой другой целитель, — спокойно сказал мужчина, когда я выдохлась. — Фаза цикла имеет непосредственное влияние на организм и эмоциональное состояние женщины… Так когда?
Я недовольно фыркнула, но напрягла память и ответила:
— Месяца полтора назад. — Последние три года мой цикл варьировался от тридцати до пятидесяти дней, что меня вполне устраивало. — А что?!
— Если учесть, что ты уже месяц, как беременна, то ничего.
— Хорошая шутка, — я позволила себе улыбнуться. — Только есть одна маленькая проблемка: я не могу иметь детей.
— Кто сказал тебе такую глупость?
После этого вопроса у меня впервые появились сомнения, и непоколебимая уверенность пошатнулась. Я вспомнила, что человек, сказавший мне об этом, строго говоря, был больше священнослужителем, чем целителем, да и характер моих повреждений после того неудачного падения вовсе не давал стопроцентной гарантии в последующей бездетности. Но с другой стороны, Учитель, иногда касаясь моего живота, качал головой и говорил: «Не быть тебе матерью». Да и потом, сколько лет прошло, а я никогда не прибегала ни к каким ухищрениям, которыми обычно пользуются женщины, чтобы не залететь…
Нет. Этого не может быть.
— Я, знаешь ли, никогда ни в чем себе не отказывала, — озвучила я свои соображения. — И ни разу ничего не случилось.
— Тебе везло, — пожал плечами блондин.
— Нет. Из этого следует, что ты просто ошибся. У меня длинный цикл, поэтому…
— Дара, по-твоему, тоже ошиблась?!
— Что?!
Наблюдатель усмехнулся:
— Беременность, конечно, иногда дает осложнения и на слух тоже, но сейчас ты меня прекрасно слышала.
— Ты лжешь!
— Позвать ее к тебе?
— Ты все это придумал!.. Зачем? Что тебе надо?
— Ты поверишь только ей, или кому-то еще? Ирье Гвиолю, к примеру? Он был здесь, когда Дара к тебе заходила.
— Дара была здесь?
— Первые три дня. Мне нужна была помощь…
— Перестань вешать лапшу мне на уши! Дара не может передавать энергию посредством простого наложения рук!
— А она и не передавала энергию тебе. Она передавала ее мне. Я тратил слишком много сил, и мне необходимо было восстанавливаться.
— Я… а… не… — похватав воздух ртом и похлопав глазами, я выдохнула и съежилась на кровати.
Рана тут же дала о себе знать: обожгла грудь и заколола между ребер, придав моей мимике необычайную выразительность, что не прошло незамеченным со стороны собеседника.
— Мы слишком рано начали этот разговор, — блондин озабоченно заглянул мне в лицо, вытащил из-под меня подушки и уложил на спину.
Я не сопротивлялась. Сил не было.
Наблюдатель выхватил один из стоящих на прикроватной тумбочке пузырьков, плеснул немного жидкости в кружку, разбавил водой и быстрым отточенным движением влил мне в рот. Это было то самое мерзкое лекарство, от которого я отказалась перед завтраком.
— Теперь тебе надо отдохнуть, — сказал мужчина, поправляя одеяло. — А нашу беседу мы продолжим чуть позже. Я попрошу ирье Гвиоля зайти к тебе…
Адор появился у меня через четверть часа. Видно, Наблюдатель очень беспокоился о моем душевном равновесии и не желал долго мучить неизвестностью, а может, просто хотел «добить» поскорее. Новости, которые сообщил мне мой приятель, совсем меня не утешили. Дара действительно говорила о моей беременности, и все беспокоилась, как бы я не потеряла ребенка, а так же проверила все лекарства, которыми меня пользовали, с целью исключить вредные для моего интересного положения(таких, кстати, не нашлось).
