Она украдкой отщипнула кусочек от пирожка с мясом, сунула его в рот и зажмурилась, рассасывая. Галке хотелось спросить, как ее дела с диабетом и инсулинами, но вопрос прилип к языку и смылся в желудок горячим чаем. От гастрита Галка ела таблетки горстями, но не помогало – под грудиной резало порой так, что невозможно было лечь и заснуть, боль крутила с боку на бок, бросала в жар.
Дана ногтями выскребла фарш из пирожка и позвала к себе лысого кота. Маша вздрогнула:
– Нельзя ему, диета. И так или рвет, или…
– Приятного аппетита, – влезла Кристина, что-то штрихуя на экране. Видимо, готовила очередной заказ.
– Я колю его каждый день, но не помогает. Не надо ему такую пищу, – почти взмолилась Маша и уставилась на конфеты.
– Они каменные и невкусные, – успокоила ее Галка, закуривая новую сигарету.
Она торопливо хватала горячую яичницу, обжигая язык и губы. Дана осторожно поглядывала за ней, но не лезла с расспросами, не вздыхала тяжело, вообще ничем не показывала, будто бы это не обыкновенная встреча старых подруг.
– Чего, похожа на нормального человека? – не сдержалась сама Галка.
Эта тишина давящая, эти спокойно лежащие на коленях руки – все возвращало ее в то туманно-серое утро, когда… Не думай!
– Похожа. Мы думали, ты тут в слюнях и соплях валяешься, а ты бодрячком. Уборки наводишь.
– Не время для отчаяния! – пафосно сказала Галка и проглотила мягкий, скользкий помидор, даже не разжевав.
Маша тихонько кискискала Сахарка, но тот и не думал вылезать. Галка мимолетно порадовалась, что вымыла там полы, – только аллергии у этого полудохлого зверя им еще и не хватало. Радость была тусклая, будто вынужденная, – ты помыла пол, ты молодец, надо испытать это. Надо так надо.
Но ничего не почувствовалось.
Включили телевизор, чтобы он бубнил фоном, разбавлял тяжелое молчание.
– Выпьем, может? – предложила Галка, припоминая, осталось что-то в квартире или нет. Руки чесались нажраться и отпустить себя с поводка, там с нее никакого спроса не будет.
– Хватит тебе, – поморщилась Дана. – Вся квартира перегаром провоняла.
– Поддерживаю, – подала голос Кристина.
– Давайте-давайте, поучите меня по матери горевать.
Все замолкло, даже телевизор поутих, прикусил несуществующий электрический язык, всем в комнате Галку было жаль, и становилось только хуже. Она схватила пульт и прибавила звук, но он не прорывался сквозь барабанные перепонки, застревал, а новое воспоминание о матери, ее любви к дракам в политических ток-шоу и длинным любовным сериалам по «России» укутало Галку плотным одеялом.
– А я говорила, что она вас сожрет.
Кристина все же подошла к столу, развернула конфету и сунула в рот. Сморщилась, плюнула и завернула обратно в фантик. Маша склонилась над пустой тарелкой.
– Все нормально, – сказала она с настойчивостью милосердного человека. – Мы понимаем, что тебе тяжело. Твоя мама наверняка была…
– …Совершенно чужим для тебя человеком, о котором ты ничего не знаешь и не будешь сейчас блеять эти глупости для моего спокойствия. – Галка схватила еще одну помидорину пальцами. – Хочешь солененького?
– Мне нельзя, – одними губами ответила Маша.
– Правда, прекращай. – Дана отодвинула сковороду в центр стола и поморщилась. – Хочешь побыть одна, так и скажи. Мы уйдем. А твои шуточки тут никому не нужны.
Галка картинно вздохнула, усмехнулась и отхлебнула из кружки. Ее веселили их показательно печальные лица, собственная боль делала несдержанной, желчной, будто бы разжижала застоявшуюся кровь. Неправильно, глупо, но так легче… Все же отыскалась бутылка темного нефильтрованного пива за холодильником, и Галка первой отхлебнула из горлышка. Дана протянула ей свою кружку, вылив чай в горшок с алоэ, а Маша предусмотрительно отодвинула посуду. Выполз Сахарок, забился на подоконник и следил за ними прищуренно из-за нестираного тюля. Галка помахала ему полной кружкой.
От первого же глотка полегчало – скорее Галка убедила себя в этом, чем почувствовала, но захотелось показаться радушной хозяйкой.
– И как вы с котом? – спросила она у Маши.
Та заерзала, смущаясь повторять все снова, но не в силах промолчать:
– Нормально. Оксана говорит, что смирилась с моим геморроем, но она вообще редко его замечает, я сама и колю, и мою все, и ловлю его… Папа с уколами помогает, но говорит, что это моя ответственность.
– Когда в приют обратно повезешь? – Кристина снова склонилась над телефоном.
– Надеюсь, что никогда.
– Оптимистка.
– Оставь ребенку мечту, – отмахнулась Галка, снова плеская себе в кружку.
Дана тоже потянулась, она напомнила Галке жену алкоголика, которая старается выпить побольше, чтобы муженьку не досталось и он пораньше ушел спать, а не принялся колотить ее и детей. От мысли в голове стало пусто и легко, Галка рассмеялась.
Все напряглись.
– Добро пожаловать в истерику, – пробубнила под нос Кристина.
– Ой, заткнись. – Дана говорила грубовато и коротко. – Галь, ты воспоминания оставлять будешь? Думала уже, с кем их делить?
Смех оборвался. Галка сгорбилась, втолкнула в рот пирожок и замерла, словно у нее не нашлось сил, чтобы его прожевать.
– Не знаю. Подумаю. Вас, если что, позову.