Я равнодушно пожала плечами. Кейман мог сколько угодно обещать разобраться, но такие вопросы не решаются со стороны. Что-то происходит, во мне есть какая-то причина, по которой директор резко изменила отношение, и я должна ее найти.
– Я разберусь, Коралина, обещаю. Но меньше всего мне хочется снова повторить свои же ошибки. Постарайся просто быть собой. Даже если пока не знаешь, кто ты.
Легко сказать! Иногда я чувствую себя зеркалом, которое просто повторяет за другими то, что удается увидеть. А если напротив зеркала пустота – то и оно такое же пустое, бездушное отражение окружающего мира.
– Мне она снится, – вырвалось у меня.
Я не хотела рассказывать. Хотела похоронить Коралину в глубинах воспоминаний, но она словно задалась целью свести меня с ума.
– Говорит, что я украла ее жизнь. Что это я виновата в ее смерти. Могла вылечить ее, а вместо этого украла внешность.
– И ты, конечно, слушаешь и веришь.
– Для нее это правда.
– А для тебя?
– Я не помню себя… в ином качестве. Не помню, чем была до того, как стала Коралиной. Почему взяла ее внешность и имя, как вообще это возможно. И могла ли я ей помочь.
– Вряд ли. Тебя ведь не существовало.
– А если я могла? Но не захотела?
– Однажды магическая энергия нашего мира создала девушку. Красивую, добрую, очень талантливую. Она жила, влюблялась, училась. Познавала мир вокруг себя, искала свое место. А потом погибла. По чужой вине, из-за чужих ошибок. Просто погибла, как миллиарды людей за всю историю нашего мира. А потом появилась девушка, как две капли воды на нее похожая. Она долго пыталась понять, что же у нее общего между той, мертвой девушкой и нынешней, живой. Не хотела становиться ею, терять себя, близких, хотела идти своим путем, не оглядываясь на чужой. И знаешь, чем все кончилось?
– Она так долго ныла опекуну, что он ее прибил?
– Она стала директором магической школы и наводит ужас на адептов.
Кейман довольно рассмеялся, наблюдая за тем, как у меня изменилось лицо.
– Ваши судьбы с Деллин очень похожи, и в этом проблема. Думаю, она злится не на тебя. А на то, что ты напоминаешь ей не самые простые времена. Ну или я в третий раз не состоялся как опекун. Что касается Коралины в твоих снах, то кошмары – последствия того, что ты пережила. Лекарь даст тебе зелье, чтобы спать без снов. И еще…
Он умолк, услышав странную трель. Немногочисленные адепты, направляющиеся на завтрак и выходящие из столовой, тянулись к сумкам.
– Что-то мне подсказывает, что я не хочу доставать штормграм и смотреть, что там такое пиликает, – произнес Кейман.
Но все равно полез во внутренний карман пиджака.
В этот же момент из столовой раздался грохот.
Я первая рванула туда, нутром чувствуя неладное. Народ толпился у стен, возбужденно переговариваясь, а в центре в безобразной драке без правил сцепились две фигуры. Одна крылатая, с растрепавшимися черными волосами, вторая – тренированная и светловолосая, принадлежащая не кому иному, как Элаю.
Никто не решился разнимать Даркхолда и наследника престола, еще недавно мило болтавших за завтраком. Несколько свежих ссадин на лицах каждого говорили о том, что драка была стремительная и жестокая.
Поняв, что ее причина наверняка скрывается в штормграме, я выхватила пластину у кого-то из рук и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Я не знала, как это называется. Какая-то иллюзия, магическими красками перенесенная на картину. Две фигуры, страстно целующиеся в спальне, в которой я мигом узнала обычный ученический интерьер. Летящая на пол одежда, торопливые движения.
Нет, штормграм показывал не меня. Какую-то девчонку, имя которой я даже не знала, но которую пару раз видела в коридорах и столовой. Но сцена, отвратительно откровенная, предназначенная для двоих, а не для посторонних глаз, заканчивалась и сменялась текстом.
«6 баллов “Индекса Шторма” из 10 возможных. Хотите увидеть десяточку? Оставайтесь с нами!»
А вот потом штормграм услужливо демонстрировал меня. Рядом с комнатой Даркхолда. В рубашке Даркхолда. В руках Даркхолда.
Я словно наяву почувствовала его губы рядом со своими вновь, как тогда, в Школе темных.
– Хватит! – тихо сказала я. – Остановитесь!
Дарк и Элай, разумеется, не слышали. То, что должно было стать обычной дракой двух парней-однокурсников, грозило превратиться в смертельный бой темного и светлого принцев.
– ХВАТИТ! – рявкнула я, когда кулак Дарка врезался в нос Элая и алая кровь хлынула на школьную рубашку.
По телу прошла дрожь. Я вздрогнула, закрыв глаза, а потом услышала звон и грохот. Невидимая сила отшвырнула парней друг от друга, Даркхолда опрокинув на столик с посудой, Элая – на чей-то стол с остатками завтрака. В разбитые стекла стремительно проникал сырой туман.
– Добро бывает с кулаками, – мрачно резюмировал Кейман. – В нашем случае – с ударной волной.
– У меня просто нет слов! Я даже не знаю, с кого из вас начать и какой вопрос выбрать!
