Я намеренно сгладила острые углы, не до конца рассказав Элаю о собственных ощущениях от общения с Деллин. Но что-то подсказывало (может, интуиция, а может, светлый дар), что за внезапной холодностью магистра ди Файр стоит что-то еще кроме нежелания выделять адептку среди прочих.
Может, она ревнует Кеймана? Хотя никому в здравом уме не придет, что в соперничестве с Деллин я одержу победу. Да и кто вообще соперничает за внимание бессмертного всесильного бога?
– Но насчет твоего отца я была не права. Пожалуй, он знает что-то о справедливости.
Элай шутливо раскланялся. И тут же, улучив момент, когда громкая ритмичная музыка сменилась неспешной, наклонился ко мне.
Я поспешно отодвинулась и отхлебнула пива.
– Рано? Не нравлюсь?
Причудливо изгибающиеся, подсвеченные пламенем струи воды очаровывали, приковывали внимание и не отпускали. Я не сводила с них взгляда, с тоской думая, что однажды день, когда я смогу влюбиться и не думать о Даркхолде ван дер Гриме с его игрой, настанет. Но не сегодня.
– Рано, – тихо выдохнула. – Не готова быть настолько близка к принцу.
Элай беззлобно хмыкнул.
– Знаешь, обычно то, что я принц, помогает очаровывать девчонок. А с тобой мешает. Удивительная ты, Коралина Рейн.
– Это не я. Это обстоятельства и люди вокруг. А я… Я никакая. Пока даже не знаю, кто я.
– Вечеринка – точно не то место, чтобы это выяснять. Раз у меня не получилось за тобой приударить, предлагаю потанцевать. Потом еще выпить, а потом снова потанцевать. И уверяю, к концу вечера я тоже забуду, кто я.
Несколько секунд поколебавшись, я вложила руку в ладонь Элая и осторожно улыбнулась. Стало немного легче здесь, в окружении незнакомых адептов, магии, громкой музыки и темного леса. Но этот лес, в отличие от окружавшего Школу темных, не дышал тьмой и не стремился тебя уничтожить. В нем было что-то… правильное, успокаивающее и очень красивое.
Лес совсем не злился на неразумных детей, устроивших рядом с ним шумную вечеринку.
Я выпила слишком много. Или нет? Не помню. Ничего не помню после того, как мы протанцевали, наверное, больше часа, а потом без сил упали прямо на песок. Кто-то принес еще по бутылке, кто-то поделился закуской. Ближе к середине ночи вечеринка сбавила обороты, шумные танцы сменились неторопливыми разговорами.
Это я помнила. А что дальше – нет.
И как оказалась в комнате, тоже не помнила. Немного болела голова и пересохло во рту, но в остальном я даже чувствовала себя отдохнувшей. Я сладко зевнула, потянулась и прислушалась. В замке было тихо, значит, завтрак еще не начался. Ну или я проспала так сильно, что все уже разбрелись и совсем скоро мне крепко влетит.
Я попыталась выбраться из-под одеяла, чтобы выяснить, какая догадка окажется верной, и обнаружила, что лежу не под одеялом. А под большим черным перепончатым крылом.
Выбраться из-под него получилось не с первого раза. Тяжеленное, огромное, – и как только помещалось на постели! Те долгие секунды, что я пыталась с нее слезть, показались вечностью, за которую я прошла все стадии от «это просто страшный сон!» до «мы наверняка напились до невменяемого состояния и теперь лежим в лазарете».
Увы. Убрав с лица непослушные кудри и оглядевшись, я поняла, что нахожусь в спальне. И рядом не экспонат из музея драконов и не реквизит театральной студии, а самый настоящий Даркхолд ван дер Грим. Почти голый и безмятежно спящий.
– Что ты здесь делаешь?! – Я ударила его по плечу. – Что ты забыл в моей комнате?!
– Я понятия не имею, где твоя комната, – пробурчал сквозь сон Дарк. – Эта – моя.
Тут сердце пропустило удар, и я окончательно сникла. Запал иссяк, накатило острое чувство стыда.
– А что я забыла в твоей комнате? – Этот вопрос прозвучал уже жалобно.
– Совесть ты забыла, в такую рань орать. Не хочешь спать – я тебя не задерживаю.
С этими словами Даркхолд перевернулся на бок и укрылся крылом, явно не собираясь проливать свет на остаток ночи. Последнее, что я помню, – разговор с Элаем и еще какой-то девчонкой, кажется, с факультета огня. Потом темнота, и между ней и пробуждением в постели заклятого врага явно что-то потерялось.
Это «что-то» должно было объяснить не только как я здесь оказалась, но и почему уснула в мужской рубашке. Кто меня раздевал, одевал, зачем это делал и что еще ускользнуло от моего внимания.
– Даркхолд! Проснись немедленно и объясни, что происходит! Что мы… мы же не…
Откуда-то из-под крыльев зарычали.
– Нет, мы «же не»! Ты надралась на вечеринке и бродила по коридорам, пытаясь найти свою комнату. Я понятия не имею, где твоя комната, но решил, что если ты уснешь в обнимку с цветочным горшком в холле, то опять в чем-нибудь меня обвинишь.
– Да, тебя же не в чем!
– Я, в отличие от тебя, не пил до состояния нестояния. Хорошо, в следующий раз вместо теплой комнаты оставлю тебя замерзать в коридоре. Может, после того как станешь посмешищем всей школы, перестанешь обвинять меня во всех своих неудачах, Коралина Рейн.
– А что, раздевать меня было обязательно, герой-спаситель?
