Показалось, что, решив вернуться в палату, я заслужила капельку уважения Рифкина. Но от этого было ничуть не легче. Переступать через себя… Если бы Гидеон всего лишь пытался меня убить, я бы ни на секунду не задумалась. Но то, что сделала я, было куда страшнее. А он даже этого сейчас не осознает.
Несколько минут я стояла перед дверью палаты, не решаясь войти, но чем дольше стояла, тем стремительнее сквозь пальцы утекала решимость. Осознав, что еще несколько минут – и я позорно сбегу в школу, я вновь толкнула дверь и вошла.
– Кора?
Гидеон закашлялся. На столе чуть поодаль кровати я нашла графин с водой и налила немного в стакан.
– Я думал, ты не придешь. В школе много занятий? Садись.
С колотящимся где-то у самого горла сердцем я опустилась в кресло рядом с постелью. Гидеону крепко досталось. Похоже, его собственная магия вышла из-под контроля и почти убила хозяина. Страшные ожоги даже не пытались лечить, лишь закрыли повязками, снимающими боль. Но и они не работали. Судя по подернутым пеленой глазам, Гидеон находился под воздействием сильных дурманящих зелий.
От жалости я закусила губу. Вспомнила Дарка, точно так же умиравшего от ожогов, закрывшего меня собой, и сморгнула набежавшие слезы.
– Не плачь… – тихо сказал мужчина. – Не надо, девочка моя. Все в порядке. Все будет нормально.
«Я не ваша дочь, извините. Я всего лишь на нее похожа», – слова так и не сорвались с губ.
– Коралина, ты должна меня послушать. Я умру. Совсем скоро. И я хочу, чтобы ты была сильной. Чтобы ты училась. Освоила свой дар и нашла ему применение. Нашла друзей. Создала семью. Я хочу, чтобы ты путешествовала, как мы всегда любили. Понимаешь? Хочу, чтобы ты была счастлива. Пообещай, что будешь счастлива для меня.
Он медленно – каждое усилие стоило немногих оставшихся часов жизни – протянул руку.
– Да… – медленно произнесла я. – Хорошо. Обещаю.
Вложила руку в его ладонь и сжала, чувствуя, как внутри все горит. То ли от магии, то ли от нахлынувших чувств.
Гидеон закрыл глаза, дыхание стало ровнее. Мне хотелось верить, работала моя магия.
Но на самом деле он просто верил, что рядом сидит его дочь. И нуждался в этой иллюзии сильнее, чем во всей взятой вместе магии проклятого мира гроз и туманов.
Дождь.
Раньше, когда я жила на севере, мне казалось, что дождь и гроза – почти одно и то же. Подумаешь, гремит и сверкает, что особенного? Тогда я не представляла, что такое настоящая штормхолдская гроза. Не знала, как низко опускаются свинцовые тучи, как часто молнии бьют в шпили башен и дворцов. Гроза – жуткая стихия.
Дождь другой. Он мягко успокаивает, нежно баюкает, барабаня по откосам.
Гроза переворачивает душу, а дождь ее лечит.
Несмотря на тучи и серые краски вокруг, в дожде есть свет.
Элай и Дарк нашли меня на ступеньках башни, куда на одном из занятий нас повел Кейман – изучать звездное небо. То ли забрели сюда случайно, то ли бродили по всему замку в поисках.
– Вы теперь всегда будете ходить вместе? – буркнула я, вытирая слезы.
Меньше всего хотелось, чтобы Даркхолд видел, как я плачу.
То, что подружились светлый и темный принцы, казалось чем-то неправильным, невероятным, пугающим и в то же время красивым. Энергия, бурлящая в Элае, уравновешивала холодную отстраненность Даркхолда. А еще никто не мог сказать, кого с началом этой странной дружбы стали уважать и бояться больше.
Меня, наверное.
Никто так и не решился попытаться со мной подружиться, да я и не рассчитывала на приятелей. Я почти не ходила на общие занятия и пропадала или в лекарском доме, или в компании Дарка с Элаем. Кто захочет связываться?
– Мы искали тебя, – подтвердил мои догадки Элай. – Тебя не было на завтраке, но мы решили, что ты еще не вернулась с дежурства. Потом ты пропустила обед, но я был занят… м-м-м… решал вопросы государственной важности.
– Отрабатывал наказание – мыл туалеты, – фыркнул Дарк.
– Да, и это тоже. Подслушал, что наш директор улетела в отпуск. Воодушевился. Но когда ты не пришла на ужин, мы забеспокоились и даже стырили тебе из столовой еды.
– Но нас поймал Кейман и велел отвалить от тебя, – продолжил Даркхолд.
– Так что мы начали искать с удвоенной силой, – закончил Элай.
Я сквозь слезы улыбнулась.
– Спасибо, что беспокоились. Я в порядке. День тяжелый.
– Не буду спрашивать, просто посижу рядом и окутаю тебя своей аурой спокойствия, дружелюбия и гениальности, – улыбнулся Элай, устраиваясь на ступеньках рядом со мной.
Дарк устроился ниже, загородив крыльями узкий проход.
– У них мало лекарей, им не хватает рук. И меня приставили ухаживать за умирающим мужчиной. Ему недолго осталось. В очень тяжелом состоянии, под дурманящими зельями. Он принял меня за свою дочь. Думал, что она пришла к нему в больницу, чтобы попрощаться. Я не смогла сказать, что не она.
– Он умер? – тихо спросил Элай.
– Нет. Когда моя смена закончилась, еще был жив. У меня не получилось влить в него свою магию, как… как бывало несколько раз. Может, дело во мне, а может, таким уже не помогут даже боги. Но он хотел увидеть дочь, а ее не было.
– Могла бы прийти.
