– Она умерла. Давно погибла. Ее смерть свела его с ума. Пытаясь вернуть ее, он сильно пострадал.
– Это тебе лекари рассказали? – каким-то очень подозрительным тоном спросил Даркхолд, и я закусила губу.
Он узнал знакомую историю, конечно. Узнал.
– Это Гидеон. Он умирает.
– Схожу за платочком, – фыркнул Дарк. – Не то чтобы он не напрашивался, верно?
– Он безумец. Смерть дочери его сломала.
Я лгала. И даже не могла сделать вид, что не делаю этого. Гидеона подкосила не смерть Коралины, а встреча со мной. Давно погибшая дочь обрела плоть и кровь, восстала из мертвых. Несложно сойти с ума.
– Он собирался тебя убить. И чуть не убил меня.
– Да о чем вы оба?! – взорвался Элай. – Или рассказывайте, или можете больше не называть меня своим другом!
– Да я и не называл. – Дарк пожал плечами, за что получил от меня легкий пинок. – Что?! Сама решай, что ему рассказывать. Меня, знаешь ли, в ваши с Кейманом и тетушкой секретики не посвятили.
А меня просили никому не рассказывать, кто я. И что, вот так всю жизнь, как Деллин ди Файр, скрываться, играть роль человека и надеяться, что найдется место среди тех, у кого нет даже шанса прожить столько же?
Разве что Дарк. Он сын бога. У него должен быть шанс на бессмертие.
Я неожиданно даже для самой себя рассмеялась. Уронила голову на плечо Элаю и смеялась, пока не кончился воздух в легких.
– И что тебя веселит? – поинтересовался Даркхолд.
– То, что я буду жить очень-очень долго, и единственный, кто может избавить меня от разрушающего одиночества, – это ты.
– Эй, вы опять про меня забыли! Я тоже буду жить очень-очень долго, как минимум до следующей недели! – обиделся Элай.
– Немедленно постучи по дереву! – рыкнула я.
– По голове себе, – фыркнул Дарк.
– Ладно, я не буду задавать лишние вопросы. Но знайте, что чем больше у вас от меня секретов, тем опаснее для меня с вами дружить.
– Что? – ахнула я. – Это запрещенный прием, Элай!
Парень пожал плечами, старательно делая равнодушный вид.
– Ты же знаешь, как это работает. Ваши влиятельные враги могут использовать меня для достижения целей. Неужели ты не будешь чувствовать себя виноватой? Жалеть, что не была откровенна?
– Я – не буду, – ответил Дарк. – Мне вообще плевать.
– Да, именно поэтому ты весь день таскался со мной в поисках Коралины.
– Просто ты ходил туда же, куда хотелось мне. Не весь мир вертится вокруг вас с Коралиной.
– Конечно, ведь он вертится вокруг тебя. Головка не закружилась?
– Да хватит вам! – Я выписала каждому по легкому подзатыльнику. – Дело не в секретах. Я и сама до конца не понимаю, кто я. Как я могу объяснить это тебе?
Элай помолчал, задумчиво повертел в пальцах мою косичку и сказал:
– В детстве родители рассказывали мне разные легенды, истории. О богах, о войне, о драконах. Они учили меня не бояться сил, которых я не понимаю, и помнить, что боги – лишь очень могущественные маги, обладающие недоступными большинству способностями. И что не нужно бояться бросать им вызов и бороться, потому что в войне победили не божественные силы, а люди, которые бросили свои жизни на пути темного бога.
Я украдкой посмотрела на Даркхолда, но на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя речь шла о его отце.
– Это я к тому, что не считайте меня наивным юношей, который не знает, что среди нас есть потомки тех, кто называл себя богами. И я не терзаюсь мыслями о том, что кто-то будет жить бесконечно долго, а я откинусь от неудачно срикошетившей магии. Хочу прожить жизнь так, чтобы даже бессмертные сказали: «Нет, ну это уже перебор!»
– Нет, ну это уже перебор! – тут же хором выдали мы с Дарком и рассмеялись.
– Ладно, наивный юноша, вот тебе правда: в моих предках затесался темный бог, в ее – светлая богиня. Мы будем жить долго и несчастливо, потому что меня раздражает ее святость, а ее – мои разумность и сдержанность.
Извернувшись, я больно ткнула его носком туфли под ребра. Разумность! Сдержанность!
– Поэтому, – как ни в чем не бывало продолжил он, – я уступаю тебе право ухаживать за светлой принцессой. Потом помрешь, мы с ней продолжим.
– Что?! – ахнула я. – Я, по-вашему, кусок сыра, который можно поделить?
– Нет, разумеется. Сыр не проживет столько лет, плесенью покроется. А ты нет.
– Я вас обоих сейчас очень некрасиво оскорблю и уйду, если не перестанете делить меня, как последнюю булочку с завтрака.
– Можем не делить, – фыркнул Элай.
И полушутя-полусерьезно осторожно скользнул губами по моей щеке. А следом за ним приподнялся и Даркхолд. Несколько секунд я ощущала его горячее дыхание на своих губах и будто слышала стук сердца Элая – хотя, конечно, это было невозможно и, скорее всего, это стучало мое собственное. Если оно вообще было. Порой мне казалось, я лишь притворяюсь человеком.
