Не выдержав, он опустился рядом. Подушечками пальцев провел по бледным губам. Ресницы Коралины дрогнули от невесомого касания, а губами она едва заметно, насколько хватило сил, подалась навстречу.
– Разве что…
– М-м-м?
На щеке он заметил крошечный шрам, почти невидимый, но заметный на ощупь. Интересно, когда он появился? Еще до встречи с ним, наверное.
– Было так интересно, что там, за водопадом. Что там, в темноте: скала или пещера, как думаешь?
– Не знаю.
Звезд сегодня не было. Небо затянули привычные штормхолдские тучи. Что-то мокрое и холодное коснулось его щеки. Потом снова и снова. Сначала Даркхолд подумал, что это дождь, и хотел было подняться, чтобы попробовать соорудить навес. Но замер, поняв, что видит.
– Снег… – прошептала Коралина. – Первый снег. По нему я тоже скучала.
С неба все падали и падали серебристые холодные снежинки.
И вскоре все вокруг стало белым.
Коралина умерла ночью.
Он был рядом, но уснул, хотя скорее отключился, пока Элай дежурил на случай, если с приходом темноты темные твари решат выйти на охоту. Но снег их, похоже, распугал. Даркхолд никогда не слышал, чтобы в лесу было так тихо, и эта тишина ему не понравилась. Она казалась предвестником чего-то плохого.
– Эй, Дарк… Дарк, проснись! – Элай растолкал его сразу, когда понял, что она не дышит. – Демоны, Дарк… я думал, она спит. Она уснула, сказала, что хочет немного поспать. Я проверил рану, крови не было, я решил, что, может…
Он умолк на полуслове, не справившись с голосом.
– Может, она идет на поправку. Может, надо поспать, и будет легче. А когда проверил снова…
С первого взгляда могло показаться, она просто спала. Окруженная искрящимся снегом, с разметавшимися светлыми волосами. Красивая, как никогда прежде.
– Я даже мысли не допускал, – пробормотал Элай. – Не верил, что это случится. Все плохое случается с кем-то другим ведь, да? Главные героини не умирают до тех пор, пока не заглянут на последнюю страницу истории.
Даркхолд поднялся, ощущая удивительное спокойствие. Это уже было ему знакомо: тупое серое равнодушие. К другу, стоящему на коленях возле мертвой девушки, которую они оба полюбили. К себе, хотя поначалу его пугало нежелание хоть что-то чувствовать после дозы адской, выжигающей нутро боли.
Даркхолд ван дер Грим не считал себя хорошим человеком, о нет, он прекрасно знал, сколько жизней разрушил. Он играл с людьми, с юными девушками, не считаясь с их чувствами и желаниями. Разбивал им сердца и доводил до крайних точек страха, исследуя все его оттенки. А потом без сожалений выбрасывал, не заботясь о том, найдут ли они место в новом мире.
Но почему за его игру расплатилась Коралина? Так не должно было быть.
Ему хотелось сжечь мир, в котором действуют такие законы. Он готов был играть по ним, только когда это причиняло боль кому-то другому.
Он осторожно поднял ее на руки.
– Что ты собираешься делать? – спросил Элай, но Даркхолд не обратил на него внимания.
Он коснулся губами ее холодного лба.
– Посмотрим, что там, за водопадом?
Ледяная вода обжигала. Снег, и не думавший таять, словно последняя память о северной девочке, отражался в воде тысячами бликов. Как будто последний путь Коралины Рейн усыпали звезды.
Даркхолд зажмурился, ожидая мгновения, в которое поток воды обрушится на них с Коралиной, но, к собственному удивлению, понял, что этого не произошло. Просто шум воды вдруг стих, и они остались в абсолютной тишине.
– Пещера. За водопадом находится пещера. Обычная скучная пещера, в которой очень темно. Тебе бы здесь не понравилось. Не удивлюсь, если где-то там прячутся…
Он осекся на полуслове, выйдя в большой зал. Разноцветные блики плясали по стенам. В одном конце пещеры, у расщелины, плескалось нечто… не вода и не пламя, нечто, похожее на воплощенное безумие. На тьму, сверкающую гранями темных опалов.
Тьма многогранна. Тысячелика.
Она – кристаллы на стенах пещеры.
Она – пламя, беззвучно пылающее с самого сотворения мира.
Она – туман, клубящийся на дне. Туман и тьма – ими наполнено его сердце.
И единственное, чего этой тьме не хватает…
Света.
Даркхолд замер на самом краю расщелины. Внутри его словно шептал вкрадчивый голос, призывающий сделать единственно правильную вещь.
Он всегда ненавидел могилы.
Хаос благодарно принял подношение своего наследника. Ласково и осторожно подхватив соскользнувшее с его рук тело хрупкой девушки, он не сразу жадно поглотил долгожданную кроху света.
Хаос, самое жуткое порождение этого мира, сила, питающая магию, позволил темному принцу в последний раз взглянуть на свою светлую богиню.
Запомнить ее. И попрощаться.
Вспышка осветила пещеру. От исторгнутой Хаосом волны Даркхолд не удержался на ногах, и лишь расправленные крылья позволили остаться на месте. Мир вокруг вздрогнул, зарокотал – и затих.
– Приношу свои соболезнования, мой принц, – услышал он знакомый голос.
Украдкой, хотя вряд ли этот детский жест мог укрыться от Редрана, тыльной стороной ладони вытер мокрые щеки и выпрямился.
– Коралина Рейн не заслужила такой смерти.
