– Пожалуйста, вы оба, не бросайте друг друга. Не становитесь врагами. У меня никогда не было друзей, и дружба с вами – единственное, что мне жалко оставлять. Сохраните ее.
– Это будет сложно, – хмыкнул Элай. – Я все-таки красавчик. Каково ему будет в моей тени?
– Придется пользоваться королевским положением, не иначе, – буркнул в ответ Дарк.
Что ж, мир и правда имеет шансы обрести равновесие.
– Помнишь, когда мы познакомились, ты хотела издать закон, чтобы на обложках книг указывали, счастливый ли в ней конец? – спросил Элай.
Как давно это было! Казалось – годы прошли!
– Что бы указала на обложке нашей книги?
– Что конец книги – не конец пути.
Услышав голоса, мы обернулись.
– Гидеон!
Я отпустила руку Дарка, лишь чтобы броситься на шею огневику. Не ожидая, что на нем повиснет мертвая девочка, Гидеон пошатнулся. Но все же устоял и крепко сжал меня в объятиях.
– Я бы хотел поверить, что ты чудесным образом выжила, но ведь это не так, да?
– Я чудесным образом могу попрощаться. Это немало.
– Как ты? Все хорошо? Как мальчишки?
– Живы. Справятся.
– Прости, что не смог привести помощь. Снова не успел.
Он посмотрел на что-то поверх моей головы, и краска сошла с его лица. А вот я увидела то же, что и Гидеон, чуть позже, когда фигура прошла через поток воды и приблизилась к берегу, обретя знакомые очертания.
Элай выругался от неожиданности. Даже Кейман удивленно хмыкнул: девушка на берегу была моей копией.
– Коралина… – вырвалось у меня.
Настоящая Коралина Рейн. Девушка, подарившая мне имя и внешность.
– Привет, близняшка, – улыбнулась она. – Так вот какой ты стала.
– Какой я стала? В каком смысле?
– Ты совсем не помнишь? Да, ты же была крошечной крупицей светлой магии тогда. А я умирала. Наверное, смерть делает воспоминания особенными. Ты вроде как… была со мной до конца. Спасибо. Мне было не страшно.
Слезы пролились и обожгли щеки.
– Прости, что украла твое имя и лицо.
– Законы мироздания, помнишь? К тому же ты вернула миру магию. Теперь меня не забудут. И я могу попрощаться с папой.
Казалось, Гидеон даже не сразу поверил в то, что перед ним действительно стоит дочь. А когда осознал, я не смогла смотреть и отвернулась.
– Деллин… – Элай отпустил мою руку. – А можно мне…
Она тяжело вздохнула и покачала головой. Ее глаза предательски заблестели, но выдержки у этой женщины было куда больше, чем у всех нас, вместе взятых.
– Прости. Арен не придет. Не все приходят. Некоторые отправляются в новые жизни… или растворяются в магии.
Интересно, что будет со мной? Наверное, как и тело, душа сольется с Хаосом и будет питать источники магии. Буду ли я при этом хоть что-то чувствовать? Или просто засну?
– Мне нужно идти, да? Сейчас? – спросила я.
Деллин улыбнулась, но улыбка получилась грустной.
– Магия продержится еще немного. Ты почувствуешь, когда она ослабнет. Ты заслужила все время, которое у тебя есть.
– Спасибо. А можно мы с Дарком проведем его наедине? Мне нужно кое-что сделать.
– Конечно. – К нам подошел Кейман. – Нам тоже нужно идти. Спасать мир. И ее мужа. А то он до сих пор живет на конюшне, чем оскорблен до глубины драконьей души.
Но Деллин развела руками:
– На мужа сил пока не хватает. Но как дракон он тоже ничего. В горе и в радости, во дворце и на конюшне – ну, я за давностью лет брачной клятвы уже не помню, но что-то такое там было.
– Я тебе помогу. Человеком Бастиан мне нравится больше.
– Сохраню этот момент для потомков.
– Тебе все равно никто не поверит.
Кейман посерьезнел, посмотрев на меня.
– Ну что, все еще считаешь, что ничего собой не представляешь?
Понадобилось с минуту, чтобы прислушаться к ощущениям.
– Кажется, нет. Хотя и не до конца понимаю, что именно изменилось. Почему я была никем, а стала… собой?
– Потому что мы – это истории, которые с нами случаются. Чистый лист становится особенным, лишь когда на нем что-то написано, но сама по себе никакая история не является ценностью. Только мы можем ею наделить. Все живые существа – это истории и любовь. Вот что значит «быть собой». Во всяком случае, такова моя теория. Она еще требует доработки.
– Прощайте, Кейман Крост. Спасибо, что не прошли мимо девочки в парке.
– Прощай, Коралина Рейн. Спасибо, что вернула нам свет.
Несколько часов. У нас есть целых несколько часов, и кто бы мог подумать, что какие-то часы вдруг станут такими же ценными, как бесконечность.
Если там, за водопадом, что-то есть, если у частичек магии, в которых я растворюсь, будет хоть немного памяти, то я хочу это помнить. Каждое мгновение.
Как Элай улыбается и машет мне на прощание, делая вид, словно мы расстаемся лишь на время и уже завтра вновь встретимся в коридорах школы.
Как Деллин ди Файр ерошит копну моих косичек, и остается только смутно вспоминать, как когда-то казалось, что более стервозной злодейки просто не может существовать.
Как Кейман Крост украдкой ото всех берет ее за руку и крепко сжимает, даже спустя столько лет и противоречий.
И как Гидеон идет за дочерью туда, откуда не сможет вернуться.
– Что с ним будет, как думаешь? – спросил Даркхолд.
– Не знаю. Надеюсь, покой. Он заслужил.
