– Нельзя ненавидеть свою родину. Да и… любовь двоих невозможна без любви ко всему миру, без созидания и милосердия.
– Но этот мир ничего мне не дал! – Так говорила подступавшая безысходность. Раджед недовольно мотал головой, взмахивая растрепанной гривой. Он прижимал к себе Софию, словно наставал его последний час. А если окаменение даже не приносило боли, то он рисковал пропустить страшный миг, не заметить… И исчезнуть навечно. Эйлис, жестокий Эйлис! И такой мир София просила любить?
– Мир – это абстрактное понятие, – все так же спокойно отвечала София, гладя Раджеда по плечам. – Есть люди. Вспомни свою мать, отца. Неужели ты их тоже ненавидишь?
Раджед смутился, клокотавший в нем огонь отступил, возвращая ясность разуму. София же продолжала говорить:
– Вспомни других людей…
И он переносился мысленно в деревню каменных великанов, вспоминал весь тот ячед, для которого он ничего не делал. Они заслуженно подняли восстание, теперь бы чародей первый поддержал их против самого себя из прошлого. Тогда Раджед лишь праздно наблюдал за копошением «каких-то простолюдинов» у подножья твердыни. Он легко кидал обвинения миру в том, что тот только отбирал. Но отдал ли сам чародей хоть что-то? И все же… Неужели расплатой за все годы равнодушия к зову Эйлиса делалась такая страшная участь? Окаменеть после обретения любви. Зачем? В чем смысл? Хотелось бы верить, что эти чешуйки – не безвременный конец и не жестокая насмешка, а новое испытание. Наивная уверенность Софии поддерживала почти истлевшую надежду в сердце чародея.
«Любовь двоих невозможна без любви ко всему миру» – эта фраза звенела на периферии сознания, но осмыслить ее не удалось, потому что башня содрогнулась от нежданного послания.
Магия малахитового льора обычно пробиралась плавно, донося устойчивый сигнал. Ныне же ее нестройный гул подернулся жуткими помехами, сначала голос Сарнибу и вовсе терялся. Раджед решил, что союзников атаковали. Наступления Нармо и Илэни он ждал уже давно. Но друг принес иные вести.
– Ты нужен мне в малахитовой башне! – удалось разобрать какой-то совершенно чужой возглас Сарнибу. Обычно он говорил уверенно и неспешно, певуче растягивая слова. Ныне же каждый звук отзывался скрежетом по металлу.
– А как же портал? – поразился Раджед, вслушиваясь в гудящие стены библиотеки. Магия не сформировала экран или единый источник, доносясь стихийным потоком, от которого пугливо ежилась сбитая с толку София.
– Нет времени объяснять! Нужно много самоцветов исцеления! Вся сила камней! – исступленно воскликнул Сарнибу, ужасно испугав своим поведением.
– Что случилось?! – пытался добиться хоть какого-то внятного ответа Раджед.
– Скорее в башню! Умоляю!
Показалось, что Сарнибу готов заплакать. Стряслось что-то невероятное. Раджед решил, что весь уцелевший ячед по какой-то причине окаменел. Возможно, что-то приключилось с Олугдом или Инаи. Воображение рисовало в красках страшные раны на изувеченных телах молодых чародеев, отчего кровь в жилах стыла. Показалось, словно Эйлис стремится растоптать последних выживших, чтобы окончательно закуклиться в пустоте бесконечного космоса.
– Мы должны бежать! – вскочила София, неуверенно направляясь к двери. Она все еще не понимала, что внутренние порталы Эйлиса работают несколько иначе.
– А если это ловушка? Я не хочу подвергать тебя опасности! – остановил ее Раджед, схватив за плечо.
– С тобой мне безопаснее, чем в башне, – уверила его своевольная София, отбрасывая волосы назад и сжимая кулаки. Словно ее жемчужный талисман хоть когда-то годился для сражений! Да еще портал оставался без присмотра, приходилось лишь уповать на Сумеречного Эльфа, который вот уже много дней загадочно молчал. Но ведь в друзей надо верить? Так все учили? Если бы только еще со всеми работало! Но был ли в такой ситуации выбор?
Сарнибу не просил настолько безнадежно даже перед лицом собственной гибели. Страдал кто-то другой. У Раджеда на миг мелькнуло безумное предположение, но время играло против них, поэтому они поспешили на помощь.
Портал в малахитовую башню мерцал оттенками зеленого и нестабильно искрил, словно могущественный маг превратился в неопытного ученика, путающего формулы и последовательности заклинаний. Из-за поднявшегося ветра трепетали страницы книг, как в черную дыру, утягивались случайные листки. Раджед поспешил стабилизировать призрачную дверь со своей стороны, вовсе не желая терять важные записи. Тем более речь шла о возможном спасении всего мира, пока на той стороне Сарнибу стремился сохранить жизнь одного-единственного создания.
– Что?! Спасти… ее?! Это же ведьма Илэни! – только и вырвалось у Раджеда, когда они с Софией прибыли в башню союзника.
Хозяин встретил их в просторной спальне с зелеными шелковыми обоями и ореховой округлой мебелью. Все в ней дышало бы покоем и умиротворением, если бы не распластанная на обширной кровати фигура в черном платье. И пришедшие немедленно узнали неприветливые утонченные черты топазовой чародейки.
