Новый ухажер воспринимался скорее как приятель, знакомый, собеседник. А сердце затворялось, словно было уже занято кем-то другим. Она даже не пыталась отпираться от этих мыслей. Лишь мучили смутные сомнения: не полюбила ли она в силу своей романтичности созданный ею же образ? Не соткала ли его из осколков снов и едва уловимых фраз с той стороны зеркала? Но она ждала, не обращая внимания на непонимание подруг и увещевания бабушки.
– Не слушай, если говорят, что «пора-пора». Кому пора? Куда? – находилась поддержка в лице двоюродной сестры. Валерия была всегда резковатой и угрюмой, а ее предпочтения в стиле и музыке – готика и металл – и вовсе наводили страх. У нее находились на то причины: тетка Софьи не слишком-то ладила с мужем, а их дочь попадала под жернова их семейных ссор. Из-за этого семьи общались намного реже, чем стоило бы, и отдалялись друг от друга.
Но после выпуска из университета у Софьи почти не осталось подруг, и образовавшуюся пустоту внезапно заполнило общение с Валерией. Хотя время от времени казалось, что сестра отвечает на сообщения по сети с какой-то неохотой, будто ей требовалось иногда отключаться от всего мира.
Софья тревожилась за нее, желала помочь, но не приходило ни единой мысли, каким образом. Впрочем, своевольная Валерия и не требовала даже малейшей жалости. А с внутренними демонами боли предпочитала сражаться в одиночестве. Лишь иногда в светло-серых глазах отражалась беспричинная ярость. Но она не адресовалась Софье, которая по собственной инициативе наладила их общение, настаивая на встречах. Валерия с удивлением приняла сестру-подругу, обнаружив нечто общее в устремлениях и интересах. Болтали все больше о пустяках, о «девичьих штучках», но на обеих лежала печать потаенной печали, словно их настоящую радость размывал незримый дождь.
– Не, если сердце молчит, то никому это «пора» не надо. Это как спешить на поезд, который едет туда, где тебе совершенно нечего делать. – Валерия слегка нервно дергала плечами, звучно продолжая: – Иной раз само придет. Обрушится так, что удивишься. А чем мучиться с кем-то, лучше вообще не рождаться, чем так жизнь обоим поганить.
– Страшные ты вещи такие говоришь, – поражалась Софья, сжимая кружку горячего чая с имбирем. Они сидели в кафе, встретившись вовсе не для обсуждения чувств Софьи. О Раджеде она, как и обещала Стражу, никому не рассказала. Ничьи советы и убеждения не изменили бы ее возможных решений, а разумности и осторожности ей всегда хватало.
– Значит, ты съехала от родителей и живешь теперь одна? И как это? – переводила тему Софья, поражаясь недавним переменам в жизни сестры. Но казалось, что та сделалась более спокойной и уравновешенной.
– Да. Все именно так. Неплохо. Ночные кошмары меня еще не съели, – загадочно ухмыльнулась Валерия, отвернувшись.
– А как же родители? – Софья не допускала никогда и мысли, что покинет без объяснений отчий дом, но не представляла, как тяжко жить внутри семейных ссор. У них все шло гладко, не считая бытовых мелочей.
– Ты будто мою мать не знаешь… Разводятся. Наконец-то! Иногда разрезать что-то лучше, чем оставить гнить в целостности. – Валерия сжала кулак и слегка ударила им по столу, словно отсекая что-то.
– Это так… тяжело, – вдохнула Софья, вздрогнув.
– Лучше объясни, откуда все твои фантазии, о которых ты рассказываешь Рите. Что такое Эйлис?
Валерия глядела слишком пристально, буквально выжидающе прожигала насквозь. «Уж не считает ли она, что я умом тронулась? Нет-нет, я знаю, что я нормальная. Иначе невозможно. А чего же ждет она?» – рассуждала Софья. Валерия работала школьным психологом, год назад закончила соответствующий факультет, вероятно, поэтому ей удавалось каким-то непостижимым чутьем буквально вскрывать тайны людей.
– Это просто… выдумки, – уклончиво улыбнулась Софья.
– Как и песня жемчуга, который висит у тебя на шее? А что сказали родители, когда увидели у тебя жемчужину? – Валерия обезоруживающе улыбнулась, отчего спина Софьи покрылась ледяной испариной.
– Откуда? Как ты ее видишь? Ты ее слышишь? – твердила она вполголоса, подаваясь вперед. – Этого… Этого не может быть! Родители не видят.
Валерия только таинственно улыбалась, склонив голову набок. Ее светлые волосы закрывали смутной тенью осунувшееся лицо, однако на тонких, плотно сжатых губах играла победная усмешка.
– Да-а-авно ее вижу, – протянула сестра. – Так что такое Эйлис? Это другой мир?
– Ты решишь, что я сумасшедшая… ты же… психолог, – пробормотала сдавленно Софья, обнимая себя руками, словно прячась.
– Нет. Эта Вселенная сложнее, чем ты представляешь. – Валерия обвела помещение медленным взглядом и, как показалось, кивнула кому-то невидимому. – Например, его населяют духи. И маги. Кто еще – пока не знаю. Кто-то невидимый, кто-то маскируется. Но с некоторых пор я знаю только одно: здесь возможно все. Достаточно… поверить в это. Так что тебя связывает с Эйлисом?
