Если я куда-то шла без Грэга, за мной всегда следовал Баиш. Здоровенный детина с пепельными, длиной до пояса волосами, собранными в тугую косу, вечно хмурым лицом и кристально-голубыми глазами, в которых поселилась затаенная грусть. Вначале я никак не могла понять, почему такой видный мужчина живет без семьи. Травница дала мудрый совет: не лезть с расспросами. Охотно ее послушалась. Оно мне надо? Вникать в чужие беды, да еще и схлопотать за сопереживание по маковке? Нет уж. Своих проблем хватает.
На одну из них сегодня стало больше после того, как я услышала интересную историю от травницы. Из нее я получила весьма непрозрачный намек о цели нашего путешествия, и у меня появилось ой как много вопросов к Грэгу. И лучше бы ему дать мне ответы…
Если жрец Арлакан с неохотой делился информацией о Кималане, втором духе этого мира, то старушка Наили оказалась весьма словоохотливой. Стоило мне сегодня случайно заикнуться про него, как она вся расцвела. Тут же пустилась в рассказ о том, как бы он мог преобразить эти сухие земли и каким подлым оказался дух Траунад, сумевший заманить Кималана в ловушку.
– Зачем? – втянувшись в историю, с интересом спросила я.
Наили глянула на меня, как на человека, который не знает, что два плюс два – это четыре. А потом, словно что-то вспомнив, понимающе покачала головой.
– Точно! Ты же не местная. Каждый день мне так глаза натираешь своим видом, что я уже подзабыла. Как думаешь, с чего бы это наш кадиз захворал?
– Так прокляли его, – уверенно ответила я, не считая нужным хранить сей секрет.
Старушка широко улыбнулась и аккуратно сорвала пучок трав, которые охотно росли под ее присмотром.
– Шустрая ты какая, уже все разведала, – одобряюще произнесла она. – А знаешь, как это сделали?
– Может, волос с него нащипали да сожгли темной ночью на черной свече или куклу смастерили да зарыли ее на перекрестке. Ну или петуха зарезали, а его кровью…
– Ты где этой чуши набралась? – перебила старушка, удивленно глядя на меня.
Она даже связывать траву в пучок прекратила, ее морщинистые руки замерли на полпути.
– В моем мире есть люди, которые в это верят.
– Все-таки чужачка, – кивая головой, задумчиво произнесла она.
– Я думала, вы знаете, – с легким раздражением пробормотала я.
– Догадывалась. Мне все равно, откуда ты к нам пожаловала. Теперь ты здесь и тебе следует разобраться с нашими правилами. Ты, конечно, дама с зубами, но без этого… облапошат.
– Я пытаюсь, – простонала я, с трудом поднимаясь и разгибая затекшую спину.
Не самое приятное занятие – перебирать наспех скошенную мелкую травку, выискивая в потемках полезные стебельки.
– Тогда слушай внимательно. Сейчас у нас признают лишь Траунада. Духа огня. К нему обращаются за благословением или советом. Для него устраивают праздники и просят ниспослать дарующий огонь. Он пленил Кималана и хочет, чтобы тот исчез из людской памяти. Неплохо получается, мало кто вспоминает второго духа. А еще Траунад любит покупать человеческие души.
– Зачем? – искренне удивилась я.
– Кто ж его знает! – воскликнула Наи. – Душа людская хранит в себе много чистой энергии. Вот и копит, наверное, ее злодей. Мечтает сравняться с творцами.
Я задумалась. Интересно, а что дух собирается делать с энергией? И зачем людям продавать свои души? Сразу же спросила об этом Наили.
– По-разному, – ответила она. – Траунад может исполнять желания взамен душ.
– Так проклятье Грэга – это чье-то желание? – воскликнула я и осеклась.
Больно громко у меня получилось. Старушка кивнула и ответила:
– Можно многое попросить, но взамен он ставит на душе свою метку. После смерти держит ее во внешнем мире и не пускает туда, где ее место. Вот и мучаются там бедолаги, словно призраки.
– А откуда вы знаете? Не он же вам рассказал, – не поверила я.
– Я долго живу, милая, много чего повидала. В нашем мире нарушен порядок, и он сходит с ума. Души становятся предметом торговли. Я видела, как одержимые идеей получить больше богатств и власти люди творили ужасные вещи. Наблюдала, как умирают северные земли и на что приходится идти ее обитателям, чтобы жить.
Она замолчала и бросила долгий взгляд на моего охранника, который сидел в стороне и издалека наблюдал за нами. Про что она?
– Баиш с севера? – тихо спросила я. – Поэтому он всегда такой грустный?
– Да, он северянин, но грустный он по другой причине, – прошептала Наи. – Он дочь потерял.
– Печально, когда дети умирают, – попыталась я посочувствовать.
– Тьфу, язык твой поганый, – шикнула старушка. – На севере он был охотником и часто уходил в леса. Жена умерла у него, и он оставлял двухлетнюю дочь под присмотром старосты деревни. В один из дней, пока его не было, приехали люди из южного сидэ за рабами. Ее и забрали.
– Разве можно без разрешения? – возмутилась я.
– Кто ж его знает, – пожала плечами Наи. – Баиш, как вернулся, бросился вдогонку. Пытаясь ее спасти, он убил нескольких людей. Его схватили и вышвырнули в забытые земли. Уже пять лет тут живет. Все деньги тратит на ее поиски.
– Ну и порядки… – протянула я, в очередной раз поражаясь человеческой жестокости.
