– Пока дух воды заперт, баланс нарушен. Наш мир медленно умирает.
– Почему его никто не восстанавливает? – заинтересованно спросила я.
– Были смельчаки, которые пытались освободить Кималана. В надежде, что он сможет обуздать Траунада и выпустить души. Только после этих попыток их никто не видел, а желающих с каждым разом становится все меньше. Я очень рада, что на своем веку увижу еще одну попытку.
– Здорово, – искренне порадовалась я за нее.
Видно же, что для старушки это будет событием века. Жаль, конечно, очередного бедолагу, решившегося на отважный поступок. Но тут уж ничего не поделаешь. В мире всегда должно быть место таким вот отчаянно-храбрым, но больным на всю голову горе-героям. Наша задача, как свидетелей доблести, потом с почетом проводить смельчака в мир иной.
Наили я, разумеется, ничего не сказала. Вместо этого сморозила ерунду про доблесть тех, кто попытается с риском для жизни освободить духа. На что услышала:
– У меня с кадизом могут быть разногласия, но его отважную решимость я полностью поддерживаю!
– Чего?! – воскликнула я так громко, что Баиш вскочил на ноги.
Взмахом руки остановила его. Как же я сама не догадалась?! Конечно! Кто еще в здравом уме пойдет на такую аферу, если не мой ненаглядный? Остолопа кусок!
– Откуда информация? Он сам сказал? – спросила я шепотом, наклоняясь к нахмурившейся старушке.
– Мне не нужно ничего говорить. Я и так людей насквозь вижу. Кималан подарил ему дар искателя воды не просто так.
Я прикрыла глаза, пряча клубок эмоций, обуревающих меня. Следует срочно поговорить с Грэгом. Я не хочу умирать лишь потому, что он возомнил себя великим освободителем.
Извинившись перед Наили, я бегом отправилась к кармыку. Скоро стемнеет. Наверное, он уже закончил с делами и сейчас отдыхает.
Я оказалась права. Грэг сидел на полу и внимательно изучал какие-то бумаги. Без церемоний плюхнулась напротив, вызвав у него удивленно-обреченный взгляд. В нем читалось острое нежелание вести со мной беседу. Разумеется, я его полностью проигнорировала и без предисловий начала:
– Я тут узнала интересные новости про ваших духов. Поговаривают, что ты решил выпустить одного из них. Это правда?
– Угу, – равнодушно ответил Грэг и опустил голову, возвращаясь к чтению.
– Ты ведь в курсе, что все твои предшественники потерпели неудачу? – попыталась я вытянуть из него побольше сведений.
– Угу.
Да что он заладил! Угу, угу.
– И тебя это не волнует? – теряя терпение, снова проявила я настойчивость.
– Не-а.
Ох, как же хочется треснуть по этой дурной макушке! Не волнует его, видите ли! А меня еще как волнует то, что этот самоубийца решил в освободители духов заделаться.
– Ты туда не пойдешь! – заявила я и сложила руки на груди, готовясь отражать атаку.
Грэг медленно поднял голову, выпрямился и, глядя на меня в упор, тихо, но с угрозой в голосе спросил:
– Это еще почему?
– Потому что у меня нет никакого желания столь бесславно закончить свою жизнь, – ответила я, принимая вызов.
– Так разорви даами, – все так же подозрительно спокойно сказал он.
Я поджала губы. Вот этого сделать пока не могу. Не оставалось ничего лучшего, чем пустить в ход старую карту и заявить:
– Не буду. И лечить тебя прекращу, если планируешь уйти.
Мужчина сделал глубокий вдох и на пару секунд прикрыл глаза, сдерживая злость. По его сжатым челюстям я видела, что он хочет хорошенько встряхнуть меня пару раз. Спасибо, что не стал. Вместо этого он, чуть прищурившись, наклонился ближе ко мне и тихо проговорил:
– А не кажется ли тебе, что эту причину для шантажа ты уже разыграла?
Пожала плечами, мол, нигде не написано, что нельзя так поступать. Грэг посмотрел долгим взглядом, от которого захотелось уйти под землю и окопаться там не хуже крота, затем заявил:
– А знаешь что? Не лечи.
Мой рот приоткрылся от изумления, а Грэг продолжил:
– Помрем мы с тобой, как настоящие влюбленные. По всем правилам трагической любви. Вместе.
Какой хитрый! Решил против меня моими же методами воспользоваться? Нарисовалась патовая ситуация, и как из нее выйти, я не могла придумать. Настроение быстро испортилось, я нахмурилась. Грэг же вдруг закинул голову и захохотал, вызвав у меня искреннее непонимание причины безудержного веселья.
– Что, дорогая, палочка о двух концах оказалась? – с мерзкой улыбочкой проговорил он, наклоняясь ко мне так близко, что наши лица едва не соприкоснулись. – Похоже, все же напишут о нашей любви балладу. Посмертно…
– Ладно. Ничья, – недовольно пробурчала я, понимая необходимость дипломатического решения конфликта. – Но Грэг, объясни, пожалуйста, на кой тебе сдался этот дух? Неужели так хочется в спасители мира заделаться?
Мужчина посерьезнел. Пару мгновений он пристально смотрел, видимо, размышляя, стоит ли мне рассказывать. Потом шумно выдохнул и, запустив руку в шевелюру густых волос, сказал:
– Не буду врать. Меня волнует не только судьба этих земель. После освобождения духа я смогу вернуть себе руку.
Ух ты! Вот это поворот! Наконец-то появилась зацепка. Однако плохо то, что Грэг идет впереди меня и знает куда больше.
