– Твоя рука дожидается тебя у духа под подушкой? – спросила я, надеясь поживиться хоть какой-нибудь информацией.
Мужчина погрустнел. Казалось, он окунулся в старые воспоминания. Некоторое время молчал, а затем задумчиво произнес:
– Не совсем.
Опять уклонился от ответа. Я разочарованно цокнула, но задала вопрос, который мучил меня давно. С того самого момента, как я узнала, что руку можно вернуть.
– Грэг, ты уж извини мое любопытство, но как бы это сказать… В моем мире отделенные конечности долго не хранятся, если их не положить в морозилку. Тут я холодильников не видела. А уж то, как ты планируешь приделать ее обратно, и вовсе является для меня загадкой.
– Ты много чего здесь еще не видела, – оскорбившись, произнес Грэг.
Он начал разматывать ленту, которая держала край рукава, скрывающего обрубок руки. Минута – и перед моими глазами замаячила картина, от которой меня чуть не стошнило.
– Предупреждать надо! – прикрывая рот ладонью, пробормотала я и отвернулась.
Такой ужас я только в кино видела и никогда не желала лицезреть вживую. Рука выглядела так, словно ее лишь вчера отрубили и привели в вид экспоната. Красные мышцы, кровеносные сосуды, в которых пульсировала, но не выливалась кровь, хрящи и белая кость смотрелись жутко. Я не решилась на повторный осмотр.
– Ее отсекли мечом, объятым дарующим огнем двенадцать оборотов назад. Она всегда будет такой. Кисть хранится в пламени Траунада. Поэтому, когда я ее верну, все станет как прежде.
– Чудеса да и только, – пробормотала я и решила воспользоваться ситуацией, чтобы заполнить пробелы в знаниях. – Дарующий огонь – это тот, что у жреца?
– Да. Дар Траунада. В нем ничего не портится, во внутреннем мире он не приносит боли, и им нельзя что-то сжечь. Твое тело, кстати, несколько дней в огне находилось.
Нервно сглотнув, я замолчала, пытаясь переварить информацию. Грэг начал неуклюже завязывать ленту обратно, но она раз за разом выскальзывала из пальцев. Не выдержала и, отстранив его руку, закончила перевязку.
Воцарилось молчание. Его нарушил Грэг. Я услышала тихие слова:
– Помнишь, ты спрашивала, чего я желаю больше всего?
Боясь разрушить момент доверительного отношения, я молча кивнула. Грэг казался открытым и готовым поделиться глубоко личным. Внимательно всмотрелась в его лицо, на котором за прошедшее время чуть сгладились острые черты. Сейчас на нем гуляли тени призраков прошлого, вырисовывая отблески боли и тоски.
– Я хочу вернуть руку, – мужчина отвернул голову, словно не желая показывать слабость, и продолжил: – Я знаю, что могу жить и без нее. Двенадцать оборотов тому доказательство, но я очень хочу забрать кисть себе.
Ноздри Грэга раздулись, губы превратились в тонкую линию. Его лицо накрыла маска упрямой ярости.
– Почему? – рискнула я задать вопрос.
Повисло молчание, за время которого Грэг успокоился. Уже в своем привычном тоне он ответил:
– Тебе это ни к чему. Надеюсь, когда я ее верну, мы будем уже друг от друга далеко. Ведь так?
Последний вопрос прозвучал с нажимом и даже легкой угрозой. Пришлось сделать лицо кирпичом и, глядя самыми честными глазами, соврать:
– Конечно.
– Вот и ладненько, – наигранно веселым тоном ответил он и вернулся к чтению.
Мне дали понять, что разговор окончен. Я осталась сидеть в задумчивости. Все же я оказалась права и угадала его желание. Уже хорошо. Но как мне обеспечить свое присутствие рядом с Грэгом и после его выздоровления? Хоть влюбляй его в себя.
Устало прикрыла глаза. Задачка с этой рукой непростая. Видимо, для возвращения злополучной клешни мне придется участвовать в операции по освобождению местного духа. А еще нужно умудриться раздобыть руку быстрее Грэга. Как это сделать? Протяжно выдохнула, голова упрямо отказывалась работать в полную силу.
***
Шли дни, но я никак не могла придумать стройного плана действий. Грэг чувствовал себя уверенно и вовсю рвался ко второй операции. Я же всеми силами тянула время, ведь если я ему стану не нужна, то он вынудит меня развестись и выпроводит восвояси. Тогда мне будет сложно исполнить его дурацкое желание.
Обстановка вокруг нагоняла еще больше стресса. Стояла жуткая жара, дакриш ускорил ход. Все дни мы проводили в пути, оставляя для привала лишь краешек вечера и ночь. Наутро ни свет ни заря снова двигались в путь. Лица людей становились все более хмурыми и уставшими, но открыто никто не роптал.
Женщины уже не устраивали посиделки за мелкой работой и веселым разговором. Им едва хватало времени на текущие хлопоты, к которым меня никто не подпускал. Я делала попытку наладить с ними отношения, предлагая помощь, но меня по-прежнему сторонились. Тесное общение с Наили не прошло мимо женских взглядов. Теперь побаивались нас обеих.
Сегодня вечером я снова предприняла попытку наладить контакт, но еще на подходе Карда взяла меня под локоток и отвела в сторонку. Чуть склонив ко мне голову, она негромко заговорила:
