Утром поезд везёт меня в полюбившийся мне город Осташков. На этот раз это для меня уже уютное знакомое место, а не забытый в советских временах странный уголок. Стою на ветру у причала, всматриваясь в мутный воздух. Селигер сегодня неспокоен. Я не искала заранее, где буду жить, понадеявшись на удачу прошлого раза. Но сейчас в упор не вижу ни одного объявления об аренде жилья. На столбах что угодно, от продажи бруса до потерянных кошек, но ничего про аренду. Прохожу несколько улиц, захожу в магазины, читаю стенды с объявлениями. И вот оно – сдаётся посуточно дом всего за двести рублей в сутки. Мне уже всё равно, где жить. Так что звоню хозяину, получаю добро и отправляюсь прямиком по записанному адресу. Это обычный деревенский дом из дерева, с удобствами на улице. Большая комната с телевизором и мягкой кроватью, застеленной самошитным пледом, узкая кухонька у дверей, электрическая плита, умывальник. Во дворе небольшая веранда с мангалом. Чего ещё мне хотеть за двести рублей? Оплачиваю сразу двое суток и остаюсь одна в большом сером доме. Разложив вещи в старый комод, отправляюсь на поиски ближайшего магазина. Оказывается, тут за углом довольно крупный супермаркет, покупаю там продукты и не спеша возвращаюсь в дом. По крыше начинают стучать крупные капли дождя, в комнате становится совсем темно. Включаю настольную лампу, ноутбук и смотрю кино во время приготовления куриного супа. Под вечер дождь усиливается, и я ни разу за весь день больше не выхожу в город. Во дворе холодно, в беседке не посидишь, так что я мирно читаю книгу, завернувшись в клетчатый плед. В центре комнаты стоит классический круглый стол со скатертью, я накрываю себе ужин и механически смотрю в окно – может, кто зайдет в гости? Ужинаю одна в полной тишине. Может, это от желания иметь хоть какую-то временную самостоятельную жизнь? У родителей я уже в гостях, а не дома. У Максима я тоже не хозяйка, но надо же мне хоть где-то почувствовать себя свободной, ощутить себя дома. Нелепое решение, конечно, жить в Богом забытом городе, в каком-то старом доме, в полном одиночестве, где даже интернет не ловит. Но именно это мне сейчас так необходимо.
В углу комнаты на полке стоят три большие иконы на ажурной салфетке. Богородица, Христос и Николай Чудотворец. Смотрю на них перед сном из кровати. С ними как-то уютнее, как у своей бабушки в доме. Если бы я умела молиться, я бы, наверное, о чём-нибудь попросила в этой непривычной тишине. Может, чтобы решилась моя неустроенность, чтобы я нашла успокоение. Чтобы понять, почему на душе так тяжело, куда мне идти дальше, чтобы ни о чём не жалеть. Или я просто должна сама всё решить?
Засыпаю глубоким сном до самого утра. Солнца всё ещё нет, пасмурно, но дождь перестал. Пахнет сыростью, влажным деревом, нетопленой печью. Завтракаю и налегке отправляюсь пешком на остров Кличен. Так же сидят рыбаки в кустах, поют птицы в лесном тумане, скользит тропинка после дождя, и я с улыбкой иду к берегу, о который раскидисто бросает воду Селигер. Брожу по пирсу, кидая камни в тревожные волны, думаю о своей работе, о самолётах, о лесе за Авиагородком. Что вообще должен делать человек, запутавшись в своих чувствах?
Из Осташкова я прибываю в Тверь, последний пункт моего путешествия перед возвращением в Москву. Хоть ещё и есть время, оно уже напряжённое, испорченное ожиданием. Я снимаю квартиру недалеко от площади Ленина, она стоит в четыре раза дороже, чем дом в Осташкове, но это не мешает огромному красному ковру висеть на стене зала. Шкаф, занимающий всю противоположную стену, от низа до верха набит книгами – пожелтевшие детективы, романы и повести изобилуют в таком диком количестве, что мне стоило бы снять эту квартиру лет на двадцать, чтобы их прочитать. Широкое полотно Волги успокаивает меня. На мосту ветрено и шумно от автомобилей, но вряд ли в этом городе есть более умиротворяющее место. Отсюда открывается вид на мой любимый старый дом с колоннами, кинотеатр «Звезда» и соседний мост. Если бы город умел слушать, я бы рассказала обо всем, что было со мной. Я бы сложила половину груза со своих плеч на собеседника и попробовала встряхнуться, влюбиться заново в Авиагородок и всё, что с ним связано. Но город молчит, и рядом никого. И говорить я не хочу. Мне нужны ответы на мои размазанные печальные думы, но их негде взять. Если я расскажу о них Элиане, что она скажет? А если поговорю с Рамилёй? Мне хочется успеть решить что-то прямо здесь, на этом мосту, прежде чем я вернусь в свою жизнь. И я твердо принимаю решение, что буду летать дальше. Пока что-то не изменится само собой.
Вот и всё, в руках последний билет на поезд на ближайшие полгода. Впереди только небо, самолёты, пассажиры, и я ничуть не сомневаюсь, что это мой единственно правильный путь сейчас.
