Усталость как рукой снимает, и мы с коллегой Наташей бежим в ресторан, едва сменив форму на пляжные платья. Ресторан представляет собой что-то наподобие тайской деревни – соломенные крыши открытых домиков, ротанговые кресла, деревянные столики, бамбуковые заборчики. Эту уютную картину дерзко разбавляют блистательный фарфор и начищенное серебро столовых приборов. Мы быстро находим среди массы отдыхающих свой экипаж и усаживаемся за большой круглый стол под одной из соломенных крыш. Еда здесь непревзойденная! Мы выпиваем по несколько стаканов свежевыжатого сока и сразу отправляемся на пляж, который находится через дорогу. У нас мало времени, мы ведь прилетели всего на пятнадцать часов! Пляж скрывается небольшой бухтой, обрамлённой вечнозелёными горами. Игристая пена шуршит по берегу, слышатся крики туристов, пролетающих мимо на водных лыжах. Я скидываю платье и бегу купаться в море. Наплескавшись в солёной воде, мы отправляемся по ближайшим магазинам, скупаем цветастые палантины и открытые пляжные платья, я выбираю себе новый купальник. Ещё час мы проводим на территории парка, разглядывая причудливые деревья и клумбы, трогаем пушистый мох на стволах, кормим местную рыжую собаку хлебом и расходимся по номерам, как бы нам не хотелось продолжать осмотр местных красот. Нужно успеть поспать перед обратным рейсом.
Уже через десять часов мы собираемся в ресторане, снова закутанные в такую неуместную здесь форму, и в моём сознании не укладывается, кому могло прийти в голову создать такую эстафету – это же просто негуманно, запустить человеческое существо в рай на пятнадцать часов и тут же гнать его обратно к касалеткам!
Мы наскоро фотографируемся на фоне пальм и погружаемся в экипажный автобус. Впереди почти полсуток болтанки над океаном, пассажиры, пассажиры и снова пассажиры.
Приезжаю домой под вечер, уставшая и измотанная, но с полным чемоданом свежих фруктов и бутылкой самбуки из «дьюти-фри». Готовить нет сил, поэтому просто нарезаю фрукты, наливаю самбуки и зову Максима составить мне компанию. Мы поджигаем самбуку с кофейными зернами, едим фрукты, и весь вечер болтаем про самолёты, путешествия и жизнь. Может, мне с ним подружиться? Не так тошно будет возвращаться домой.
Иногда мне хочется писать трагические стихи службе планирования, о том, как жестоко ставить человека в рейс с вылетом в три часа ночи. Явка около полуночи, а значит поспать заранее очень вряд ли получится, это во сколько же надо лечь? Но кого-то же им надо планировать. Таких счастливчиков сидит уже семеро в полумраке брифинговой. Кто-то пьёт кофе, кто-то спит, уложив голову на подлокотник, кто-то втыкает в телефон. Но если убрать все неудобные вылеты, скандалы на борту и пассажиров, романтика этой работы будет полностью утрачена. Мне вообще не на что жаловаться, после двух эстафет подряд можно слетать куда угодно.
Вылет в три ночи – это ещё ничего, а вот прилет в час дня – это изощрённая пытка! После целой ночи на ногах можно с трудом продержаться до восьми утра, а всё, что дальше – уму непостижимый ужасный ужас. Я собираю бытовое на автомате, три раза пересчитываю пледы, потому что в процессе забываю, сколько уже насчитала. После сдачи борта вызываю такси, ибо в противном случае я останусь спать прямо на трапе. Кажется, в Шарм-Эль-Шейхе я была сотню лет назад, а не этой ночью.
Мы с Надей идём в наш любимый японский ресторан, где я намерена потратить последние деньги на самый вкусный в мире лосось в сливочном соусе и тигровые креветки. Когда приходит момент расплаты, выясняется, что денег у меня хватает ровно, чтобы оплатить счёт. Но тут же мне приходит смс о зачислении командировочных! Есть справедливость в этом мире.
В торговом центре мне на глаза попадает листовка модельного агентства об открытии набора фотомоделей. На подиумную модель у меня не хватит роста, а для фотомодели это не имеет никакого значения. Мы с Надей смеёмся, она говорит: «Ну а что, попробуй! Будет чем разбавить лётные будни, да и дополнительный заработок не помешает, может хоть отдельную квартиру себе, наконец, снимешь». Мне эта идея кажется бредовой, но я звоню в агентство и записываюсь на кастинг.
И снова Шарм! С теми лишь услаждающими душу различиями, что летим на малыше 737 и с утра. Шеф у нас снова Марина Ярова, красавица с прелестным характером, как мне кажется, а не как все говорят. Вообще всё чаще замечаю, что вокруг красивых людей роятся нелепые слухи и домыслы, а вокруг страшненьких, типа Гульнары, они роятся вполне правомерно.
Марина, видимо, помнит, как я на рейсе во Владивосток просилась работать в стойке, и сейчас без раздумий ставит меня туда сама. Я благодарно улыбаюсь ей в ответ на распределение обязанностей и ещё больше убеждаюсь в своей правоте – Марина клёвая. Ставлю жирный плюсик в конце тетради напротив её фамилии. Наверное, такой «рейтинг» шефов есть у каждого бортпроводника, чтобы, услышав наряд, знать, к чему быть готовым.
