Скоро Новый Год. От этой мысли и грустно, и волнительно. Грустно, что снова я снова буду встречать его одна. Волнительно потому, что вокруг будет такая суматоха, все будут что-то планировать… А я буду молчать. Я рада, что моё пожелание на Новый Год подписали, несмотря на историю со сломанной дверью – я полечу в Магадан, подальше от всего этого безумия! Все будут счастливы, все мечтают побыть дома, с семьями. А мне даже мечтать не о чем. Нет ни единого шанса попасть домой, в Челны. И в Москве мне делать нечего. Как ужасно регулярное сознание того, что ты – ОДИНОК. Хотя в этом есть своя прелесть. Я ни от кого сейчас не завишу. Никому не надо звонить, писать, подстраиваться под настроение, объяснять что-то. Я свободна. Свободна даже от друзей. У меня наконец-то есть дом, в котором мне хорошо, куда хочется возвращаться и где хочется быть. И никто мне тут не нужен. Если захочется перекинуться парой слов с живым человеком – есть бабуля.
На глаза сегодня попались открытки из Твери. Даже не стала их смотреть. Разревусь ещё.
Под вечер мне звонят из модельного агентства и приглашают принять участие в новогодней фотосессии для одного парфюмерного магазина. Это так неожиданно! Но я отказываюсь, не раздумывая. Новый Год – праздник не на моей улице. Не хочу.
Из чувства долга всё же иду провожать Элиану с Ритой в аэропорт. Им так весело вместе, они летят в гости к родителям, а мне даже не предложили полететь за компанию. Еле сдерживаюсь, чтобы не высказать Элиане всё, что думаю. А что я думаю? Что Рита для неё ближе и важнее меня? Так и есть, они ведь дольше знакомы и живут вместе.
Мне просто хочется быть кому-то нужной.
На улице настоящий дубак. Поэтому принимаю решение не плакать по пути домой. Захожу на почту, отправляю телеграмму деду в Башкирию, у него сегодня юбилей. Заодно отправляю родне и друзьям стопку открыток с Новым Годом.
Как только я закрываю больничный, мне поступает сразу три наряда – завтра сухопутный тренажёр, послезавтра Хургада и послепослезавтра водный тренажёр. По прошествии болезни самое то! Закреплю эффект от лечения.
В такой холод пассажиры, наверное, отказались бы эвакуироваться даже с горящего самолёта. Но группа бортпроводников, проходящая переподготовку, отчаянно скатывается по трапам «Александра», кричит команды на холодном ветру и промерзает насквозь, стоя на крыле в ожидании окончания «эвакуации». Я стою, укутавшись в тёплый шарф по самый нос, и с ужасом думаю, что могу снова заболеть. Только не это, ну пожалуйста…
Я не летала почти месяц! На утреннюю Хургаду уже толпится экипаж в ожидании окончания другого брифинга, чтобы занять комнату. Со мной в экипаже Надя, и мы болтаем в коридоре, пока есть время.
Мне предстоит проходить рейсовую проверку, и это меня нервирует. Кажется, любой инструктор будет первым делом с издёвкой при всех меня спрашивать, как правильно закрыть дверь и чью дверь можно закрывать.
На брифинге меня назначают ответственной за питание бизнес-класса, это со мной случается так редко, что я начинаю паниковать ещё сильнее. Лихорадочно вспоминаю, что там делать с фарфоровыми касалетками, бокалами и подносами. Инструктор начинает опрос и обращается ко мне:
– Екатерина, расскажите мне порядок закрытия двери на Боинге 747.
Ну конечно, я и не сомневалась. Коллеги нервно хихикают.
Работать мне предстоит на второй палубе, в стойке и салоне бизнес-класса, вместе с шефом и инструктором. Для человека, только что вышедшего с больничного, это уж как-то слишком. Но инструктор не давит меня в рейсе, напротив, помогает и общается со мной как с человеком, а не как с дурочкой, которая каждый рейс ломает двери. Под конец обслуживания она даже говорит мне:
«Кать, расслабься уже, я поняла, что ты адекватная, работаешь чётко. Просто сама понимаешь, было указание за тобой понаблюдать».
Понимаю. Поворачиваюсь к ней, чтобы объяснить, как всё произошло, но тут же понимаю, что это лишнее, все уже и так всё знают. Репутация у меня теперь что надо…
Во время стоянки инструктор задаёт мне вопросы по аварийно-спасательному оборудованию, и я вдруг теряюсь и забываю, где что лежит. Заикаюсь, по два раза повторяю слова, мямлю что-то про страховочную стропу… Она смотрит на меня с подозрением – может, я и правда…
Ранним декабрьским утром я отправляюсь через весь город в Шереметьево. Дежавю, припоминаю такую поездку прошлого года. В бассейне всего пара знакомых бортпроводников, остальные, кажется, новички, уж больно много веселья. Прямо как на нашей первой водной подготовке. У меня нет настроения носиться по бассейну, но я с удовольствием ныряю за спасательным жилетом, надуваю его и плыву к «берегу». Держусь за бортик и с ухмылкой наблюдаю, как на мели плещутся пять девчонок. Нет, ну кто постоянно допускает к полётам людей, которые не умеют плавать?! Зачем тогда спрашивать об этом на собеседовании?
