Просто взять и выдохнуть этот рейс. Смыть с рук каждую его минуту под струей горячей воды. Хорошо, что я дома одна, не хотелось бы рассказывать Нарине подробности, снова погружаясь в них. Наливаю немного красного сухого вина в изящный бокал с золотым узором по кромке, который подарила мне Маша на день рождения. Ложусь в ванну с густой пеной, выключаю свет, зажигаю свечу и просто молчу. Всё осталось там, в самолёте. Невоспитанным пассажирам нет места в моём доме, здесь только я и эта недвусмысленная тишина.
Ночной рейс в Монастир всегда радует своим налётом и спокойными пассажирами, несмотря на заполненный битком Джамбо. Но на обратном пролёте у меня начинает сильно болеть живот, и я проверяю салон перед снижением уже на последнем издыхании. Коллеги дают мне обезболивающее из бортовой аптечки и сажают в стойке на сдвинутые контейнеры, закрыв её шторками. Меня всегда удивляло, что пассажиры бесцеремонно заглядывают туда, даже если всё закрыто. Хорошо, что со мной остаётся один из ребят и отгоняет любопытных. На время посадки приходится сесть на своё штатное место и изо всех сил делать вид, что всё в порядке, чтобы не провоцировать лишние вопросы типа «не сломалось ли у нас крыло, раз вы такая задумчивая». К моменту провода пассажиров мне становится чуть лучше, но шеф разрешает мне отсидеться в хвосте самолёта вплоть до сдачи бытового имущества. Уже позднее утро, и силы покидают меня. Я еду домой на такси прямо от здания аэропорта, так как до автобуса просто не смогу дойти. Хорошо, что завтра мне никуда не надо лететь.
Европейские рейсы резко отличаются от остальных. Они на удивление тихие, размеренные. Пассажиры всегда интеллигентные, воспитанные, говорят «спасибо» с поводом и без. И чаще всего салон полупустой, а значит всем можно уделить достаточно внимания, и уж конечно всем хватит еды и напитков. Сегодня мы летим в Берлин.
Вылет в 10:40, явка в 08:40. Выехать нужно в 08:00, а встать в 06:00. Можно поспать ночью, а не среди дня, вот красота!
Дорога в аэропорт становится унылой, по обеим сторонам пожелтевшие деревья, грязь и лужи. Примерно также выглядит мое душевное состояние.
На брифинге я пропускаю мимо ушей имя шефа, а у него, как назло, нет бейджика! Вообще за это ему могут написать замечание, но дело не в этом – как мне теперь к нему обращаться весь рейс?
Мы поднимаемся по трапу, досматриваем борт, докладываем об этом шефу, и я спускаюсь принимать груз-багаж. На борту всего 56 пассажиров, один из которых вегетарианец, судя по накладной на питание. Исходя из небольшой загрузки пассажирами на прямом и обратном рейсах, нам достается самый маленький самолёт из нашего парка – Боинг 737—500. Он такой компактный и уютный, что даже 56 человек в нём кажутся толпой.
Груза на этот раз много для такого маленького самолёта, хорошо хоть пассажиров мало, а то не взлетит ещё. Шучу. Командир стоит рядом со мной, даёт указания, куда что грузить. Видимо, проходил мимо после наружного осмотра самолёта. Приятный у нас сегодня лётный экипаж – совсем молодые, непафосные. Обычно на Боинг 737 отправляют летать самых «зелёных» лётчиков, сразу после училища, и они ещё не успевают заржаветь душой. Приятно, когда молодой красивый лётчик заглядывает в салон, улыбается пассажирам, спрашивает шефа, всё ли в порядке. Неприятно только, когда пассажиры начинают паниковать: «Это что, командир такой молодой?!».
В багажный отсек загружают маленькую собачку в специальной корзинке. Я уже представляю, как очередная дамочка ищет меня в салоне, чтобы узнать, как её «лопушок». Я поднимаюсь на борт, докладываю командиру о необходимости включить отопление в багажнике. И нет, меня никто не ищет и не достаёт с расспросами. Я же говорю – европейские рейсы совсем другие.
Шеф читает приветственную информацию по интерфону: «Доброе утро, уважаемые пассажиры. С вами говорит старший бортпроводник, меня зовут Олег». Отлично, Олег! Теперь я знаю, как его зовут.
На взлёте никто не копается в своих вещах, после информации о подготовке к взлёту все послушно пристегивают ремни, опускают подлокотники, открывают шторки иллюминаторов и убирают столики. На контроле салона остаётся только полюбоваться.
Весь рейс пассажиры читают, тихо беседуют, одна женщина делает расчёты. Даже скучно… Зато мы заканчиваем обслуживание задолго до снижения и можем спокойно покушать и заполнить документы.
Берлин сверху такой аккуратный, мирный. Конечно, мне не увидеть отсюда ни Рейхстаг, ни Бранденбургские ворота, но можно рассмотреть хотя бы реку Шпрее, окружённую мозаикой из деревьев зелёного, жёлтого, красного цвета, и аэропорт Тегель, серый и строгий, угловатых форм. Вдоль ВПП зелено от ровно постриженной травы. Небо Берлина такое же пасмурное и унылое, как в Москве. Я с удовольствием слушаю любимую немецкую речь и считаю багаж, который тщательно укладывают в багажник местные грузчики в опрятной форме. Когда я поднимаюсь на борт, пассажиры уже прилежно сидят на своих местах, их снова немного, около 40 человек.
