Взобрался на вершину.
Некогда зеленые горы теперь покрыты снегом, и сияние, отражающееся от этого белого покрывала, освещает небо на юге. Смотрю на городские стены в лучах позднего солнца. Река Вэньшуэй и горы Цулай похожи на живописный свиток. Половину склона скрывают облака, опоясавшие гору мягким кушаком.
В день ушэнь в пятую стражу вместе с Цзы Ином сижу в Беседке для любования рассветом и жду, когда взойдет солнце. Понемногу средь облаков на востоке проглядывают десятки горных вершин, похожих на игральные кости чупу. И вот тусклое небо в одно мгновение раскрашивается разными цветами. Облака над солнцем розово-красные, будто киноварь, а под ним – похожи на пламя. Они клубятся и наползают одно на другое.
Таким предстало передо мной Восточное море.
На этот раз мне довелось встречать рассвет у Северного моря в горах Хуаншань. Еще затемно я в компании нескольких таких же энтузиастов взбирался на гору. У Павильона рассвета уже собралась толпа людей, желающих приветствовать солнце. Мы стояли в редеющих сумерках и, обратив взор на восток, с нетерпением ждали. Небо было ясным, но в том месте, где должно было показаться солнце, лежала тонкая полоска облаков. Сначала появилась более яркая, чем все вокруг, точка, через мгновение облака зарделись, и показался кусочек восходящего солнца. Вершина солнечного диска окрасилась в фиолетовый, центр горел красным, а нижняя часть наливалась темно-желтым цветом. Тут же засверкали мириады солнечных лучей, а белые облака позолотила заря. Тысячи алмазных лотосов повисли в воздухе.
Вот так к трем чудесам гор Хуаншань – удивительным соснам, причудливым камням и морю облаков – добавился рассвет. И вновь я воспользуюсь литературной метафорой: если написан зачин текста, развитие, поворот и заключение, значит ли это, что повествование подошло к концу?
Основываясь на свои эмоциях и впечатлениях, могу сказать, что развязка еще не наступила, а история не завершилась. Наше путешествие, конечно, достигло кульминации, а вот эссе совершенно точно не может сейчас закончиться. Мы не планировали надолго задерживаться у Северного моря, но чем больше времени там проводили, тем меньше хотелось уезжать. Мысль о расставании с этим местом была мучительной. Мое сердце волновалось подобно прибою, поднималось подобно облакам. На каждом шагу я оборачивался назад. Мы обогнули сосну Черный тигр и направились по дороге в сторону монастыря Долины облаков на другой стороне гряды. Красота вокруг потрясала и вдохновляла. Снова слышались журчание воды, шелест горного ветра, пение цикад, перекликающееся с птичьим щебетом. Опять нам встретились темно-зеленые сосны и светло-изумрудный бамбук. Мы вошли в уединенный бамбуковый лес, полный птичьего гомона, но самих пичуг так и не увидели. Казалось, птицы уговаривали нас остаться и сожалели, что вскоре мы покинем Хуаншань.
Созерцая удивительные пейзажи, я чувствовал покой и отрешенность. Мне вспомнились великие горы и знаменитые реки, что довелось увидеть в Китае и других странах. Я подумал про Тайшань и Каменный лес – удивительные и прекрасные места, прославленные на всю Поднебесную. Теперь мне казалось, что горам Тайшань, несмотря на все их величие, недостает красоты, а Каменный лес выглядит сурово и одиноко, но не обладает жизненной энергией.
Горная гряда Хуаншань грандиозна, исполинские пики достают до самого неба, но в то же время здешние скалы изящны, их природа совершенна и заслуживает самого детального изучения. Пользуясь эстетическим термином, можно сказать, что в горах Хуаншань есть и «мужественная красота», и «женственная красота»[261], сочетаются прочность и мягкость, сила и податливость. Это самая необычная и красивая горная гряда в Китае.