Неужели я в индийском Мумбаи? Около восьми лет назад я провел в этом городе несколько дней. Мне запомнились неспешные ночные поездки на машине и известное на весь мир «Ожерелье королевы», которым так гордятся жители города, – цепочку электрических фонарей, установленных вдоль набережной.
Мумбаи обладает чертами современного мегаполиса, как китайский Шанхай, но с другой стороны – в городе чувствуются традиционные индийские нравы и обычаи. Между высотными зданиями под старым деревом может оказаться статуя какого-то божества, его обнаженная фигура, скалящая зубы, вся вымазана чем-то кроваво-красным, а с шеи свисает гирлянда из свежих цветов. Здесь же, рядом с Воротами Индии, по широкому шоссе снуют туда-сюда автомобили и повозки, шумит, резвится, дерется, сражается за еду стая голубей, а едва научившиеся ходить дети бросают птицам зерна кукурузы. Кажущийся хаос поражает нас, иностранцев. Мы улыбаемся этому…
Я полностью погрузился в воспоминания о Мумбае… и вдруг очнулся: перед моими глазами был не индийский город, а родной южный Шэньчжэнь. Я стою на палубе огромного корабля водоизмещением в несколько десятков тысяч тонн. Опершись на перила, смотрю за борт – морская вода кажется черной – вероятно, там очень глубоко.
Это очень известное судно. Говорят, раньше на этом роскошном круизном лайнере путешествовал президент Франции Шарль де Голль, но потом его выкупили китайцы и ходили на нем по морям к японским берегам. Словом, корабль сослужил добрую службу в деле укрепления дружбы между народами. Сейчас судно стояло на якоре в порту Шэкоу, и я был одним из его гостей-пассажиров. Прежде мне не доводилось бывать во дворце Эпангун [95], однако даже его палаты не могут сравниться с этим «миром на воде». Я впервые путешествовал на такой махине. В стихотворении танского поэта Ду Му «Ода о дворце Эпан» есть описание: «Сделаешь пять шагов – зал, сделаешь десять – беседка, коридоры извиваются, словно ленты, карнизы взлетают ввысь, обнимая стены и изогнутые коньки крыш с бесконечным скоплением углов». Разве не подходят эти строки, чтобы описать наш роскошный лайнер с тысячами кают? А ведь здесь было многое, о чем в Эпангуне даже мечтать не могли, – например, две огромные морские черепахи в бассейне. Удивительные существа! Каждый раз наблюдая за тем, как они резвятся в воде, я предавался мечтам.
Я жил в самом центре этого огромного лабиринта. Каждый вечер после завершения собраний в Шэньчжэньском университете и ужина я на машине возвращался сюда, поднимался на палубу и один в тишине наслаждался туманными сумерками. Время летело незаметно. Удерживала меня та самая светящаяся нитка ожерелья, о которой я упоминал. Она завораживала, не давала оторвать взгляд. Мне чудились глухие горы и болота, большие дороги и шумные рынки, что-то огромное, широкое, как море, и необъятное, как небо. У моих фантазий словно были крылья, они свободно парили, не зная преград.
Я пытался распознать в темноте места, которые посещал днем. Там справа, в тени гор, наверное, Шэньчжэньский университет. Сейчас, конечно, я не мог его разглядеть, но воображение вновь рисовало обширный университетский кампус. Пока на севере Китая стояла холодная, безжизненная зима, тут был самый разгар лета. Под палящим солнцем распускались цветы, радуя глаз невероятным многообразием оттенков и ароматов. Как говорится в одном китайском романе, «на этих горах имеются вечнозеленые растения и цветы, не опадающие в течение круглого года»[96]. Молодые студенты тоже походили на цветы. Каждый день, находясь в этом невероятном саду, я испытывал радость – меня приводили в восторг даже перестук каблучков и необычные джинсы. Девушки и юноши широко шагали, взгляды их были устремлены вперед, они словно олицетворяли собой вселенскую силу молодости. Это наше будущее и наша надежда, лидеры социалистической родины. Всем сердцем я любил этих мальчишек и девчонок. От них словно исходил свет, в точности как от «ожерелья» огней на побережье, а пожалуй, и намного ярче.
Я мысленно перенесся в один из залов Шэньчжэньского университета, где проходила конференция по сравнительному литературоведению, в ней принимали участие иностранные ученые и местные светила науки. Молодые специалисты и знатоки с сединой на висках сидели бок о бок. Конференция проходила оживленно, все были довольны. Сравнительное литературоведение – новая область науки для Китая. Можно сказать, что участники конференции – это интеллектуальная элита нашего времени. В них мы видели блестящие перспективы развития этой области исследований.
Я продолжал стоять на палубе огромного судна. Темнота погрузила меня в задумчивость, мысли неслись дальше и дальше. Вдруг «жемчужное ожерелье» засверкало перед глазами – огромный роскошный колосс «мира на воде» запустил двигатель, мы тронулись, и «нитка жемчуга» поплыла в сторону.