«Приют отшельника» тронул мое сердце, однако еще более глубокое впечатление произвела группа школьниц лет четырнадцати-пятнадцати, неожиданно оказавшаяся на территории храма. Девочки были одеты в опрятную школьную форму и выглядели вполне беззаботно. Я мало знаю о жизни японских школьников. Говорят, что в пору летних каникул мальчишки и девчонки из младших и средних классов часто отправляются на экскурсии по своей родной стране, чтобы лучше с ней познакомиться. Вероятно, моя поездка совпала с летними каникулами: на какой бы остановке я ни оказался, везде меня встречали толпы школьников. Они стояли или сидели на полу в ожидании поезда, вели себя оживленно, но не шумели, были опрятными, но не скучными. Я встретил их и в храме Сисэн-до. Так как я уже привык к ним, то сначала не обратил внимания – и вдруг, подняв голову, увидел, что ко мне обращена улыбка одной девочки. Я улыбнулся в ответ и был совершенно поражен, когда она вдруг подошла ко мне и пожала руку. Японский язык я не знаю, но на помощь пришел английский, и между нами состоялся такой диалог:
– Ты говоришь по-английски?
– Да, говорю.
– Как дела?
– Хорошо, спасибо!
– Что ты здесь делаешь?
– Мы путешествуем, у нас летние каникулы.
– Могу я спросить, как тебя зовут?
Она назвала японское имя, я не расслышал и не переспросил. Гораздо важнее, чем узнать имя и фамилию, понять сердце другого.
Мы перекинулись еще парой фраз. Эта девочка, как и группа ее подруг неподалеку, вели себя очень свободно и совсем не стеснялись. Их глаза искрились чистым, даже наивным блеском. Казалось, что они ничего не боятся и ни в чем не сомневаются, что они открыты к общению и обладают широкой душой. Я чувствовал себя так, словно они были не группой иностранцев, а родными мне людьми. Как будто мы были знакомы уже очень давно и встретились после долгой разлуки.
Я уверен, что никто из этих школьников не был в Китае, но почему же моя страна не кажется им чужой? Неужели на них так повлиял храм Сисэн-до, где повсюду чувствуется китайская культура? Это он ненароком сблизил души наших народов? У меня нет ответа. Я был старше их в несколько раз, и мы переговаривались на языке третьей страны, но это не мешало нам понимать друг друга. Только сейчас я, казалось, по-настоящему соприкоснулся с японской душой. Это понимание было намного глубже и конкретнее того, о чем я говорил во время лекции «Сердце Восточной Азии» в университете Васэда. Я испытал ни с чем не сравнимую радость. «Если встретишься с человеком из Восточной Азии, нужно ли узнавать его получше?» Я не беспокоился о том, увидимся ли мы еще когда-нибудь. Тысячи японских школьников воплощают собой японскую душу, так стоит ли хвататься за соломинку и запоминать именно эту ученицу?
Хаконе – это место моих прежних странствований. Первые впечатления получились немного смазанными, я останавливался здесь всего на одну ночь. Возможно, именно эта туманность и мимолетность впечатлений и сделала Хаконе особенным для меня.
В гостиницу я прибыл к вечеру. Встречали меня господин Юсуке Мурофуси с супругой, старшая дочь Ацуко и внучка Томоко – малышка, едва научившаяся говорить. Она совсем не боялась незнакомых людей и даже позволила мне поднять себя на руки. Госпожа Мурофуси попросила соблюсти традицию и пожелать девочке счастья – думаю, что мой жест вполне можно считать таким пожеланием. Господин Мурофуси рассказал, что имя «Томоко» означает «друзья по всему миру». Было видно, что семья питала добрые чувства к Китаю и старалась привить их и маленькой девочке. Сам господин Мурофуси посещал Китай не один десяток раз. Его зять, профессор Рёдзюн Митомо, и средняя дочь Норико также живут на две страны, имеют крепкие связи в академических и экономических кругах КНР. Разве это не естественно – чувствовать невероятную теплоту рядом с такими людьми?
Вечером после ужина я вышел из гостиницы прогуляться по берегу озера. Вокруг не было слышно ни звука, в небе висела тусклая луна, медленно плыли тонкие, как ивовый пух, облака. Казалось, протяни руку – и поймаешь. Трава, кустарники по обеим сторонам дороги, поднимающиеся к небу деревья днем сливались в единое зеленое пятно, заполняющее все от земли да неба. Ночью под светом луны и фонарей прикрытая тенью облаков растительность окрашивалась в иссиня-черный, и только по наитию можно было распознать ее настоящий цвет. Безбрежное озеро превратилось в тень. Фантазия моя разыгралась, я представлял, что здесь находится царство небожителей, воображал себя в горах сказочного острова Пэнлай и мысленно переносился из одного места в другое… Чем больше я фантазировал, тем прекраснее становились эти мечты, а чем прекраснее они становились, тем больше разыгрывалась моя фантазия. В конце концов, я перестал понимать, где я. В мире людей? Нет-нет! Это точно не мир людей. В райском саду? Нет-нет! Это не райский сад… Воистину, место, в котором я нахожусь сейчас, – это рай на земле.