Царство небожителей не отпускало меня даже во сне, однако наутро пришлось спешно уезжать, поэтому увидеть озеро Аси при солнечном свете мне не удалось, а в памяти остались только те ночные фантазии об этом райском месте.
Незаметно пролетели годы, и вот я снова в Хаконе.
Меня пригласил все тот же гостеприимный хозяин – господин Юсуке Мурофуси, а встретили на машине его дочь Норико и зять Митомо Рёдзюн. В прошлый раз с ним был почетный профессор Токийского университета доктор Хадзимэ Накамура [99]. Помнил я и малышку Томоко, она выросла и стала немного застенчивой. У нее появилась сестренка, очень подвижная, милая и озорная девочка. Мы плотно поужинали в ресторане, ведя оживленную беседу, так что до своей спальни я добрался за полночь и вновь видел во сне райскую обитель.
Ранним утром я вышел из круглого холла гостиницы и направился к озеру Аси. Мне очень хотелось посмотреть на то, что в прошлый раз увидеть не удалось. Райского озера из моих фантазий не существовало. Перед глазами открывался удивительной красоты пейзаж – зеленые горы, чистая водная гладь, необъятная синь, разлившаяся по небу. Мои фантазии потеряли неясную психоделическую красоту, но наполнилось другой – реальной и живой, что было не менее удивительно. Какой из этих пейзажей красивее? Не могу сказать, да и незачем. Я решительно влюблен в оба.
На следующий день на рассвете я снова пришел к озеру, на этот раз меня сопровождали господин Юсуке Мурофуси, Норико и Митомо Рёдзюн. Раньше мне не удавалось по-настоящему познакомиться с Аси, ведь «настоящее озеро можно узнать, только оказавшись в его водах». Сегодня я отстраненно наблюдал за крадущимся по поверхности воды туманом, Аси словно скрывало от нас свое лицо, но несмотря на это прогулка по берегу, поросшему травой, была приятной.
Мы шли и тихо беседовали. Озеро Аси казалось лежащим на грани двух миров – реального и потустороннего. Я осторожно ступал по траве, смотрел на воду и чувствовал себя Тао Юаньмином, который безмятежно любуется на горы Наньшань. Неожиданно мне на глаза попались две сосны, похожие на «Сосну, встречающую гостей»[100] в горах Хуаншань. Я поделился своим наблюдением с господином Юсуке Мурофуси и сказал, что хочу назвать эти деревья Привратницами. Он улыбнулся и одобрительно кивнул. Глядя на широко раскинувшуюся озерную гладь, пожилой японец рассказал, что в сумерках к озеру прилетают дикие утки. Утром птицы предпочитают находиться в лесу на горе, поэтому вряд ли нам посчастливится их увидеть… Не успел он закончить фразу, как туман над водой стал рассеиваться, и там, где мост уходил под воду, мы увидели дикую уточку. Дул легкий утренний ветерок, было тихо. Казалось, что в мире из всех живых существ осталась только одна эта дикая утка. Мы осторожно поднялись на деревянный мост и, приглядевшись, увидели под хвостом утки что-то белое. Испугавшись, утка взмахнула крыльями и улетела прочь, а белое нечто осталось на месте и оказалось утиным яйцом. Мы с удивлением провожали взглядом птицу, парившую высоко в облаках. Утка сделала несколько кругов и пропала в роще на противоположном берегу озера.
Спускаясь с понтонного моста на берег, мы встретили четырех пожилых женщин. После положенных приветствий каждая группа последовала своей дорогой. Вода по-прежнему до самого горизонта была подернута дымкой. Облака то сгущались, то снова становились легкими и тонкими. На озере в этот ранний час не было ни одной лодки. Мягкая, словно ковер, трава, пышная зелень деревьев и яркие цветы вызвали в моей памяти строки: «Дворцовым цветам зря суждено алеть»[101]. Здешние цветы именно так и выглядели – прекрасными и одинокими. В утренней тишине было слышно, как озерная вода бьется о берег. Мы будто стали хозяевами этой вселенной. Оглянувшись, я увидел, что господин Мурофуси стоит на мосту и разговаривает с пожилыми женщинами, встреченными ранее. Через какое-то время они подошли к нам познакомиться. Оказалось, что все они преподавательницы, вышли на пенсию и путешествуют. Они достали маленькие блокноты и попросили меня написать несколько иероглифов. Мне сами собой пришли на ум строки из классического китайского стихотворения: «Когда меж морями душой понимаешь кого-то, / У края он неба, а кажется – точно соседи»[102].
Поэтому я написал две эти стихотворные строчки в каждой тетрадке, мы сфотографировались вместе, сказали друг другу слова вежливости и попрощались.
Поначалу эта встреча казалась мне такой же случайностью, как столкновение двух листочков ряски в пруду, трогательной, но мимолетной. Однако вскоре после моего возвращения в Китай я получил письмо из Японии, подписанное этими четырьмя преподавательницами на пенсии. Прошло еще немного времени, и я получил изящно украшенную коробочку знаменитых сладостей из города Иокогама. Это был неожиданный жест, глубоко меня тронувший. Приведу здесь их письмо, чтобы увековечить мимолетные, подобные следам гусей на снегу, впечатления: