«Как Вы?» Что ответить? Кажется, никак? Или что она чувствует себя маленькой бабочкой, которую поймали и прикололи к центру огромного белого полотна. Картинкой, которой любуются: невероятно красивой, но мертвой. И эту внутреннюю вечную пустоту словно никто не замечает.
И как про это рассказать? Никак. Не принято. А ответить «все хорошо» было бы нечестно по отношению к новому знакомому. Он кажется очень искренним.
В дверь постучали.
– Аида, тебя ждут к завтраку.
Девушка промолчала. Медина подождала минутку и постучала снова.
– Аидочка, – тихо заговорила она, – я могу войти?
– Да, – прозвучал равнодушный ответ.
Тихо щелкнул замок, и послышался шорох юбки. Медина присела на край кровати и бережно погладила девушку по спине.
– Милая, твой отец просил привести тебя. Говорит, появились какие-то новости. Ох, дорогая, на тебе лица нет.
– Можешь им сказать, что не приду? Что я заболела? Что меня орел унес? Что угодно.
– Никак не смогу, милая. Не сейчас. Давай нарядим тебя красиво, поговоришь с отцом, а потом вернешься в комнату. Он сегодня кажется довольным: видно, действительно что-то важное случилось.
– Думаешь, машину нашли?
– А может, и нашли. Сходи, сходи, милая. Узнай.
Медина встала, энергичным движением распахнула шторы и принялась выбирать одежду для Аиды. Это был их секретный ритуал поддержки в сложные времена.
Женщина работала в их семье уже много лет. Когда-то она помогала маме Аиды вести хозяйство, руководила штатом сотрудников: поваром, садовником, водителем, горничными. Когда мама погибла, Медина стала приглядывать и за детьми. Именно она держала маленькую Аиду за руку, когда на гроб мамы клали цветы.
Отец был добрый и любящий, но совершенно не умел этого показать. Его любовь проявлялась в строгости и «причинении добра». Медина же стала добрым проводником, благодаря которому жизнь в доме оставалась эмоционально сносной.
– А как тебе вот это платье? Смотри, оно говорит: «Я приятная девушка, но сегодня мне не до вас!»
Аида сидела на кровати, закутавшись в кокон из одеяла. Парад нарядов с комментариями тетушки всегда поднимал ей настроение. Но сегодня было иначе. Наблюдая, как мелькают платья и костюмы, девушка погрузилась в свои мысли. Она почему-то подумала о доме Руслана. Какой он? Как они живут? Дружно? Он выглядит как человек, умеющий любить людей. Открытый. А такие, по ее мнению, обязательно должны иметь большую дружную семью.
– Аида!
Девушка моргнула и уставилась на Медину. Та стояла с белой рубашкой в руках и выжидательно смотрела на подопечную.
– Да, давай эту и вон ту юбку. Пойду умоюсь.
Аида вскочила с кровати, босиком пробежала в ванную и захлопнула за собой дверь. Сердце бешено колотилось. Медина точно что-то заподозрила. Она всегда была невероятно наблюдательна в таких делах.
Девушка плеснула в лицо холодной водой.
Все же Руслан действительно сильно отличался от ее привычного окружения. Он внимательно слушает, заботливо смотрит на ее ранимую, творческую, немного наивную часть, которую она так боится показывать в своем мире. Находясь в сложной ситуации с мамой, Руслан не пытался воспользоваться связями или деньгами ее отца, он, казалось, даже не видел такого варианта! Перед глазами тут же возникла сцена, когда они с отцом столкнулись в больничном коридоре с парнем. Сосредоточенный, уверенный, встревоженный ее состоянием. Глаза такие глубокие, выразительные. Небольшая ссадина на скуле.
В дверь забарабанила Медина.
– Аид, ну вылезай уже! Папа всю радость растеряет, пока ты плещешься.
Девушка посмотрела на руки под острой струей ледяной воды. Пальцы покраснели от холода, но, улетев мыслями, она совершенно не почувствовала жжения.
– Пять минут!
Наскоро приняв душ, она ураганом ворвалась обратно в комнату. Кровать уже была заправлена. На покрывале лежала приготовленная одежда.
Когда родители только переехали в этот дом, мама Аиды долго уговаривала отца перенести обеденную зону на застекленную теплую веранду. Как только он согласился, она организовала здесь сад, цветущий круглый год.
Она очень любила живые цветы. А отец очень любил маму. Когда она умерла, садовнику было приказано следить за каждым листиком. Теперь папа проводил тут почти все свободное время. Либо за едой, либо в удобном кресле, с которого было хорошо видно горы.
– Я подумал, ты сбежала уже. – Не отводя глаз от экрана телефона, поздоровался отец.
– Куда же? – Девушка поцеловала его колючую щеку и опустилась за стол.
– Ты мне расскажи. – Он строго посмотрел на дочь.
Аида хорошо знала, что за жестким характером прячется добрый человек. Но порой этот орлиный взгляд из-под густых черных бровей пугал ее до мокрых ладошек. Она чувствовала себя парализованной, когда папа или брат проявляли жесткость.
– Я не хотела убегать, – растерянно прошептала она, рассматривая узор на скатерти.
– Настолько, что даже машину потеряла, – хохотнул вошедший старший брат.