Девушка быстро и бесцельно двигалась по мощеной дороге, вдруг осознав, что вообще не знает, чего хочет. Первая эмоция безудержной радости от побега притупилась. На смену пришли бессилие и горькая печаль. Аида села на скамейку около небольшой старой мечети. Мимо сновали люди, занятые своими делами. А у нее какие дела? Вот собственные? Чтобы от души?
Девушка прислонилась к спинке деревянной скамейки и чуть склонила голову. Тяжелая слеза капнула на запястье. Тут же смахнув ее, Аида безразлично принялась рассматривать свои кольца.
– Что вы тут делаете, Аида? Вы в порядке? – вдруг раздался мужской голос рядом.
Мурад вел машину одной рукой, во второй сжимал сигарету. Диана сидела рядом и редактировала какие-то фото в телефоне.
– Э, сердце мое, может, хоть ненадолго отвлечешься?
Девушка кивнула, сделав вид, что услышала мужа. Она была так поглощена работой, что совершенно не замечала ничего вокруг.
– Я вот думаю к дяде твоему переехать. Дом у него большой, а у нас же семья, детей нарожаем. Семерых. Что думаешь, коза моя горная?
Девушка продолжала кивать, сведя черные брови к переносице.
Мурад одним вдохом докурил оставшуюся сигарету, вышвырнул окурок в окно, а потом выхватил у жены телефон, бросил его на заднее сиденье.
– Ты нормальный вообще? – тут же взвилась она.
– Ты только что согласилась на семерых детей и жить вместе с дядюшкой. И это я ненормальный?
– Мурад! Притормози, мне так не достать телефон.
– Вая, а когда не тормозили? – Парень закивал, продолжая набирать скорость.
Девушка обреченно вздохнула и, скрестив руки на груди, откинулась в кресле.
– Хочешь, по ушам дам? Что тебе больше всего не нравится?
Диана подняла на мужа свинцовый взгляд.
– Это ведь необязательно – быть таким гадом?
Он усмехнулся, врубил первую попавшуюся радиостанцию и сделал погромче. Диана что-то говорила, но из-за орущего шансона ничего не было слышно. Тогда она медленно закинула ноги в кроссовках на Торпедо. Мурад ударил по тормозам и мгновенно вырубил радио.
– Ты что творишь, женщина?
– Что-то не так, джан?
– Диана… – угрожающе начал парень.
– Это глупость, Мурад. Мы же оба понимаем, что можем продолжать бесконечно. Оно тебе надо? Не лучше ли стать союзниками, как предполагалось?
– Мне давно не было так весело, заботливая. Не могу отказаться, прости. А ноги убери, это святотатство. За такое тебя Бог покарает.
– Ты неверующий, Мурад.
– Ц. А жаль, да? Сейчас бы пригодилось.
Диана закатила глаза и, опустив ноги, схватила с заднего сиденья свой телефон. Мурад медленно тронулся с места.
Они добрались до дома дяди довольно быстро. По словам девушки, обычно в это время все семейство в разъездах. И пробраться внутрь будет не так сложно.
Мурад пошел первым. Парень хорошо знал, где находится проход, ведь через него Диана передавала вещи. Но по ту сторону Мурад никогда не бывал.
– Вместе пойдем, – уверенно сказал он и, придерживая доски, пропустил жену вперед.
– Сама справлюсь, – пробурчала спина девушки.
– Я не спрашиваю, – спокойно отозвался Мурад и полез следом. Пройти сквозь проем ему оказалось значительно сложнее, чем хрупкой девушке. Диана насмешливо смотрела, как он с трудом протискивается в дыру.
– Надо бы еще одну доску открутить, если мы будем ходить сюда как на работу, – проворчал парень, отряхивая толстовку.
Сарайчик, в котором располагалась мастерская Дианы, терялся на огромном участке. Он находился вдали от хозяйского дома. Было ощущение, что дядюшка и тетушка хотели бы спрятать эту постройку, а лучше – вообще уничтожить, но девушка попросила оставить сарай для ее мастерской.
Диана скользила по тропинке к покосившемуся от старости домику. Мурад шел за ней.
– И зачем тебе надо было сидеть в этом месте? Разве нельзя плести эти твои самоделки в своей комнате?
– Нельзя, – глухо отозвалась девушка.
На крыльце она остановилась и развернулась к мужу.
– Подожди здесь.
Он кивнул.
– Нет, правда. Я не хочу, чтобы ты заходил туда.
– Да понял я, понял! Жду.
Девушка скрылась за дверью. Мурад подождал пару секунд и двинулся следом. Но стоило ему потянуть за ручку двери, как из темноты на него уставились огромные, полные осуждения глаза жены.
– Мурад, – ее строгий голос позабавил парня.
– Джан, что такого я могу увидеть в этой халупе? Брось.
Он шагнул в помещение и замер. Стены развалюхи были завешаны эскизами, холстами, черновиками и готовыми картинами. Свет пробивался сквозь щели домика, и казалось, что все эти рисунки держатся только на солнечных лучах. Какие-то из них были повреждены водой: видимо, в тех местах протекала крыша.
Мурад обернулся на затаившуюся девушку.
– Это все – твое?
Она молча смотрела в пол. За все время их знакомства он никогда не видел ее такой тихой. Парень осторожно двигался, разглядывая холсты. Потолок был окрашен в глубокий синий цвет, и подвешенные на леске рисунки словно парили в переливах света и тени.
– Дикая… ты чё… на ноге с талантом?
Девушка все же подняла глаза и усмехнулась. Мурад стоял посреди комнаты, запрокинув голову, и с открытым ртом рассматривал ее творчество.