Патимат раздалась скрипучим смехом. Парень и подумать не мог, что бабка умеет так смеяться. Он с изумлением разглядывал женщин. Маленькая сухая старушка, похожая на древнего ворона с проницательными ясными глазами, и молодая высокая девушка с острым каре и цепким взглядом. «Словно родные», – мелькнула у Мурада мысль.
– Так кто ты, бойкая?
– Жена это моя, – не дал Диане ответить парень.
Бабушка задумчиво посмотрела в глаза девушке.
– Вот как… Соболезную.
Девушка протянула бабушке руку и чуть склонилась:
– Я Диана. Простите, что заранее не рассказали все, бабушка.
Патимат помедлила, но все же сжала двумя руками протянутую ладошку. Она вдруг приблизилась к девушке и что-то сказала ей на ухо. Мурад не расслышал.
– Э! Больше двух вслух говорят.
Бабушка строго посмотрела на него:
– Вая, любопытный нос! Дел нет?
Мурад хотел было нахамить в ответ, но Диана повернулась к нему. Она не выглядела печальной или растерянной.
– Что ты ей сказала, бабка? – все же не унимался парень.
– Аллах-Аллах, грубиян какой. Рот бы тебе намыть, а? Иди делами займись. – Затем она снова повернулась к Диане. – А мы с тобой чай с чабрецом выпьем, дочка. Расскажешь, как тебя угораздило.
Диана почувствовала, как тихая благодарность теплом разливается по всему телу. Прямая, бесхитростная бабушка Патимат яростно проломила защиту ее сердца. Впервые за много лет девушка сдалась, позволяя кому-то командовать и заботиться.
«Аллах нас благословил, ты дома, дочка», – одна фраза от правильного человека в нужное время.
Руслан медленно опустился на коврик посреди старой мечети. Место, застывшее в покое. Здесь, под каменными круглыми сводами, прошла важная часть его детства. Легкая, радостная надежда, чувство, что все сложится, защекотали в груди. Та же весенняя свежесть, запах книг, чистоты. И намаз. Правда, теперь в знакомом голосе муллы слышалась дрожь возраста.