Первый документ, связанный с этой персоной был обнаружен в ящике рабочего стола полковника Отдела «П» Василия Верховцева, отца девятого заместителя Рогволда Верховцева, в 1946 году. Полковник на тот момент заведовал техническим подразделением сектора Восток-9, занимавшимся изучением вышеупомянутого разлома в горах челябинской области. Документ описывал новые условия содержания аномалии, внося в имеющуюся структуру различные корректировки, завязанные на переменном алгоритме недвойственности. Этот принцип позволял узнать заблаговременно некоторые метафизические свойства приближающейся к разлому аномалии, что позволяло заблаговременно подготовиться к их захвату или уничтожению. Проект был настолько хорош, а преимущества вводимые им прописывались таким простым и понятным языком, что Верховцев-старший пустил его в разработку сразу, как только обнаружил. Переработанный комплекс, включавший в себя обширную пещеру, содержащую разлом, переименовали в Камеру-81, где число обозначало количество человек, занятых в его постройке.
Лишь на следующий день, очнувшись с похмельем, после праздника, в честь завершения проекта, полковник подумал, что было бы неплохо наградить этого умного, прогрессивного, и, что уж скромничать, наверняка, по-советски красивого архитектора. Поспрашивав коллег среди персонала сектора, он с удивлением обнаружил, что никто из работавших на объекте никогда не видел никакого Николая Новикова. Более того, многие даже не подозревали, что за проектом стоит кто-то, кроме действующего руководства из именитых инженеров учреждения.
Решив, что проект был передан ему по почте из вышестоящего отделения в столице, Верховцев-старший написал длинное благодарственное письмо, в котором его армейское красноречие вышло на новые, до селе невиданные высоты. К величайшему сожалению потомков, от этого письма осталась лишь маленькая заметка в архивах, говорящая, что рукопись была отправлена в Москву. Оригинал же таинственным образом растворился в небытии, так и не дойдя до адресата.
Дальнейшая история сектора Восток-9 не является большой тайной: возросший в разы уровень безопасности позволил отстроить рядом несколько монструозных по размерам зданий, вместивших в себя и многочисленные зоны содержания, и просторные лаборатории, и даже высшее учебное заведение, позволяющее взращивать специалистов в стахановских объёмах под нужды Отдела, а позже и Фонда, который переименовал сектор в легендарную Зону 400. Здесь мы отойдём от истории Челябинска, и взглянем на ситуацию более обширно.
С 1955-го года, в самый разгар Хрущёвской оттепели, по всей стране начинают всплывать проекты, разработанные Николаем Новиковым. В Туле обнаруживаются чертежи печально известной установки «Фатум», в Рязани, во время ежемесячной инвентаризации, находят целый список из восьми медицинских рецептов, разработанных Новиковым. В Омске и Нижнем Новгороде возникают проекты по оптимизации производства обработки топлива, позволяющего повысить параметр КПД на четырнадцать процентов. Более двух сотен проектов вводятся в оборот по всей стране в течении следующих десяти лет. Имя Новикова стоит на каждом из них. Разработки стартуют везде, кроме центрального узла Отдела — Москвы, где получают лишь итоговые уведомления о постановке той или иной новинки на поток.
Руководство Отдела «П» ГРУ, чьи личности до сих скрыты семью печатями тайны, к 1952-му году уже начало что-то подозревать. По уже сложившейся традиции, была собрана комиссия, занимающаяся прочёсыванием архивов и узлов связи. Искали они, как нетрудно догадаться, все данные, связанные с Новиковым. В результате этой слаженной операции, удалось найти ещё около десятка проектов в различных филиалах Отдела, но ни одного человека, который мог бы знать о том, кто этот Новиков, как он выглядит и существует ли вообще.
В саботаже подозревались все! Каждую неделю из различных подразделений Отдела выдёргивали учёных и инженеров, связанных с проектами Новикова, чтобы отвезти прямиком в столицу на допрос с пристрастиями. Ходили слухи, что чекисты не брезгуют пытками. Разумеется, расследование велось также и за рубежом: шпионы Отдела трудились еженощно, не покладая рук, переворачивая картотечные ящики в Англии, ФРГ (в ГДР был свой «Отдел», который добровольно отдал все имеющиеся документы на осмотр), Франции и других странах будущего Евросоюза. Как минимум, четыре шпиона действовало в Китае, который в свою очередь шпионил за остальными всеми странами Азии, что сильно упростило задачу Советам.
