— Вижу, вы совсем не поддаётесь панике, — заметил Одинцов, обращаясь к бойцам, расположившихся в комнате с кассетным видеопроигрывателем. — Молодцы.
— Это заслуга дисциплин насыщения, — хмыкнула Белая, разглядывая засохшие цветы на подоконнике. — Сейчас уже не так проявлено, конечно…
Шумно втянув ноздрями воздух, женщина на несколько секунд задержала дыхание.
— Здесь лаванда, тмин, чёрная роза и сибирский эвкалипт. Сбивают тревожность и выравнивают сердцебиение. — Произнесла психиатр на выдохе. — Это в основе. Сверху ещё целый список различных трав, маскирующих основную композицию. Конечно, почти всё уже повыветрилось, но эта комната находится наиболее далеко от входа, и потому запахи ещё сохраняют силу.
Подойдя к белой двери, сливающейся с белой стеной, она спросила:
— Вы ведь не открывали эту дверь, да?
На лице старшины проявилось крайнее удивление.
— Готов поклясться, секунду назад тут висел ковёр.
Солдаты, присутствующие в комнате, неуверенно переглянулись.
— Не переживайте, — дружелюбным тоном психиатра произнесла Анна, — это абсолютно нормальное явление.
В её практике было множество случаев, когда люди, осознавшие на себе долговременное влияние чужой воли, начинали вести себя слишком эмоционально. Повернувшись к двери, она постаралась перевести тему:
— Так. Очень интересно, как нам её открыть.
Белая сомневалась, что кто-то из присутствующих подаст ей подходящую идею. Размышляя вслух, она лишь ненавязчиво предложила вернуться к работе, и Одинцов это понял почти мгновенно. Подойдя к окнам, он попытался разглядеть что-либо через толщу пыли на стёклах.
— Какие-то движущиеся пятна. — Сообщил он, поворачиваясь к сотрудникам. — Ни черта не видно.
— Может протереть? — Предположил старшина.
— Вряд ли поможет, — прокомментировал Вечный.
Несколько бойцов вздрогнули. Статист имел привычку ходить тихо и не обращать на себя внимание. Поэтому факт его нахождения в комнате успел выскользнуть из памяти бойцов. Он был единственным из «столичной тройки», кто решился войти в дом. Марченко и Плесецкий остались на улице, под предлогом, что им срочно нужно покурить.
К удивлению Анны Белой, один из сотрудников всё-таки подал стоящую идею:
— А что там с кладовой? — Напомнил Денис.
«Эврика! — Воскликнула про себя Анна. — Где ещё хранить ключ от невидимой двери, кроме как в многомерной кладовке?».
Вход в кладовую находился на кухне, и был обозначен невысоким проёмом в стене. В проёме было темно, а двери не было вовсе. Включив фонарик, встроенный в камеру на планшете, Одинцов посветил в проём. Свет озарил обрамление в виде косяка, выкрашенного в белоснежный цвет, при этом полностью поглощаясь на входе внутрь. Казалось, что луч света, пересекая порог кладовой, просто перестаёт существовать.
— Как же вы не догадались проверить устойчивость среды, прежде чем входить? — Спросил Смотритель, недобро покосившись на старшину.
— Да это курсант с Москвы, едрить его налево! — Выругался тот. — Стрелять научился, а думать — нет. Вбежал туда, и исчез.
— На связь не выходит? — Уточнил Одинцов, погасив фонарь.
— Никак нет. — Развёл руками старшина.
Подойдя к проходу на расстояние шага, Анна Белая закрыла глаза. Перед внутренним взором возникла сюрреалистичная картина: два различных интерьера вращались по кругу, словно в барабане револьвера. Люр относился к виду полуконтролируемых: остановить смещение «барабана» по оси не представлялось возможным — цикл завязан на смене пространственных слоёв, поэтому разогнался до совершенно сумасшедших скоростей законами вселенной.
'Однако, — подумала Анна, — здесь где-то должен быть рычаг стабилизации…
Психиатр была слаба в области метафизической инженерии, но интуиция носителя делала своё дело. Затаив дыхание, Вечный наблюдал, как подняв в воздух правую руку, Анна согнула её в локте, будто хватаясь за невидимое колесо.
«Откуда она меня знает?» — Этот вопрос проносился в его голове уже сорок шестой раз. — «И почему меня это волнует?»
Рука Анны дрогнула. Раздался щелчок, и в кладовой тут же возникло пространство. Очевидцы наблюдали тесную комнату, освещённую тусклой лампочкой под потолком. Всё стены занимали полки из массивных досок, каждая из которых держала на себе от десяти до пятидесяти трёхлитровых банок с различным содержимым. Некоторые сосуды были разбиты вдребезги, а на стене за ними была цепочка отверстий — кто-то выпустил автоматную очередь вслепую.
Открыв глаза, Белая посмотрела вниз. На полу, привалившись к стене, лежал солдат с нашивкой курсанта. Судя по движению автомата, безвольно висевшему на груди, боец был без сознания, но всё ещё жив.
Сделав шаг в сторону, и махнув левой рукой, Анна заставила тело курсанта выскользнуть из кладовой. Подбежавшие оперативники тут же подняли его на носилки, и вынесли из дома. Провожая их взглядом, Иероним также провёл черту между способностями Анны и всем тем, что он знал о носителях. Вывод напрашивался сам собой.
— Сколько вам лет? — Спросил Вечный тоном, не терпящего отлагательств.
— Четыре с половиной века. — Ответила Анна, снова хватаясь за «рычаг».
