Округлив глаза, Виноградова наблюдала как ведьма мечется по полу, будто в припадке. Утратив дар речи, она даже не вспомнила о том, что на первом этаже остался врач, ждущий её приказа. А пена, обширными комьями извергающаяся со рта Веры, прямо говорила о том, что это необходимо сделать. Послышался хруст. Выгнув спину, девушка схватилась за голову, выдавливая себе глаза.
— Остановите… остановите её! — Вскрикнула Смотрительница.
Трое оперативников подбежали к беснующемуся телу. Схватив её запястья железной хваткой, двое держали руки, пока третий усаживался на ноги, в попытке обездвижить их. Выдавив из себя долгий утробный рык, ведьма вдруг затихла.
Подоспевший на крики врач констатировал остановку сердца и смерть.
— Одиннадцать, — отметила Майя.
Пропасть между ними была весьма глубока. Почти также глубока, как вечность.
— Как ты смогла удержать меня под завесой? — вопрошал Исполнитель, восседая на троне.
Надзирателю казалось, что задавая сей вопрос, он лениво подпёр голову кулаком, не ощущая того, что тело его давно иссохло и атрофировалось. Лёгкие повисли дырявыми мешками, окружённые клеткой из высохших белых рёбер. Обезвоженное сердце превратилось в перезревшую сливу. Теперь оно перекачивало только пару литров гноя, неизвестно откуда берущегося в остатках артерий Исполнителя.
— Это было непросто, — призналась Гетера, чьё тело было окутано слоями из бетона и стали. — Но я проявила невиданную доселе сноровку и концентрацию.
— Это сложнее, чем открыть портал, не так ли? — Не без гордости произнёс Надзиратель.
— Ты снова ушёл от темы…
Нежильцу досталась своеобразная роль переводчика: он слышал их обоих, при этом, они не слышали друг друга от слова совсем. Они слышали только его.
— Я движусь по всем темам одновременно! — Горячо воскликнул Исполнитель. — Ты занимаешь лишь жалкую часть моего внимания.
— Чьего внимания? — Спросила узница.
Они непрерывно говорили уже несколько недель. Гетера вещала в его левое ухо, а могучий Исполнитель — в правое. Поворачивая голову, он передавал слова от собеседника к собеседнику, стараясь сохранить всю смысловую нагрузку. Получалось плохо, потому что в их речах не было никакого смысла.
Два могущественных ума обсуждали время, пространство, сознание и вселенную, в которой находятся. Первое время ему даже был интересен курс беседы, но вскоре, остатки мыслей растворились, и он погрузился в сон, при этом продолжая передавать слова от говорящего к слушателю.
Иногда Нежилец пытался вспомнить, кто эти двое, и в его уме всплывали воспоминания.
Та, что была слева, была во много раз старше его. Когда-то давно она согрела его сердце добротой, проведя тайными тропами к победе над чудовищем. Тот, что справа, не отличался особой отзывчивостью, но указал кратчайший путь к той, что слева. Эти сведения не отражали полной картины, но их полностью хватало, чтобы желание что-либо выяснить таяло, и он вновь мог погрузиться в блаженное безмыслие.
Иногда он слышал громкий голос, приказывающий ему проснуться. Тогда, лениво поднимая голову, он видел древнего человека, который был больше похож на обезьяну. Тот что-то пытался донести до него. Что-то про долгое ожидание и жажду эвтаназии. Первый носитель тлеедов внушал какую-то, важную мысль, но был заперт миллиардами этажей выше, и потому от него легко было отвернуться. А дальше, память о нем просто вытекала из сознания сама собой.
Он висел над пропастью, у самого низа тюрьмы для чудовищ, но почему-то ощущал себя как дома. Он знал, что содержится внутри гигантского люра, и помнил, что его построил тот, что справа. Но не беспокоился, потому что рядом была та, что слева, а она отлично разбиралась в устройстве всякого люра. При этом, в крови Гетеры был рой тварей, сходных с теми, что существовал в банке под рёбрами Исполнителя. Там, где должен быть желудок, у древнего колдуна была ёмкость консервированных тлеедов, выдрессированных особым образом. Глядя на всё это безобразие, Нежилец думал, что бытие сложилось весьма интересным образом, и потому продолжал молча наблюдать, переводя слова левой в мысленный импульс, направленный прямо в гнилой мозг правого.
— Ты помнишь, кто ты? — В тысячный раз спросила Гетера.
— Я помню. Я наращивал мощь, и достиг такой широты ума, которая тебе и не снилась.
— Это не ответ на вопрос.
Диалог продолжался, но тот, кто связывал его, припомнил момент, когда он говорил с правым в первый раз. Говорил лично, а не от лица девушки слева. В тот день, который был, кажется, две тысячи лет назад, колдун сказал:
— Кто продолжает? Кто живёт? Не понял вопроса.
А каким там был его вопрос? Ах, конечно! Он спросил, почему его друг и товарищ продолжает жить, несмотря на явные смертельные раны. Тёплое чувство ностальгии наполнило душу Нежильца. В те годы он был совсем ещё юн. При нём были два война, с которыми…
