По смыслу слов, не хватало "шаг вправо, шаг влево считается побегом". Но мягкий, глубокий голос звучал лаской для слуха. Женщина резко расхотела пререкаться и спорить. Почувствовала: ещё чуть-чуть, и воском потечёт под этим тёмным взглядом. Встрепенулось в душе что-то глупое, давно забытое, возмечтало об объятиях и поцелуях, о жарких ночках на сеновале. Угрюмая баба тяжко вздохнула, прищурилась, сжала губы в линейку. Резко, как солдат на плацу, развернулась через плечо и зашагала по тропке между огородов, так и не выпустив из судорожно стиснутого кулака козий поводок. По счастью, не знала: нав, идущий следом, видит её эмоции, как на ладони.
Фарид Хамзи, предусмотрительно прихватив из кабины рюкзачок с личными вещами, поспешил за Ромигой, местной жительницей и козами.
— Вам сюда, — баба махнула рукой на большую избу под низко нахлобученной шиферной крышей. — Мой двор следующий. Поможешь скотину отвести?
— Ещё чего! — фыркнул Ромига.
Передал верёвку от козы хозяйке. Отметил, смеясь про себя, как вздрогнула чела от лёгкого соприкосновения рук. Она была очень забавная. Нав с удовольствием поиграл бы, потихоньку изучая подробности корявой и не сладкой, видимо, жизни. Подумал: "Давно не тянуло на подобные безобразия! Но некогда. Хватает других дел, экспедиционных".
Водитель и двое старших навов уже сидели за столом в жарко натопленной горнице, вместе с хозяином дома. Перед каждым по стакану мутноватой жидкости, в разномастных тарелках — макаронные "ракушки". На столе — пышный сероватый хлеб домашней выпечки, вяленая рыба, стожок молодого зелёного лука, бутылка с постным маслом... Ромига хищно потянул носом сладковатый, терпкий дух человского жилья. Решил: на раз-другой переночевать вполне сгодится.
С некоторым подозрением глянул на Ангу со Зворгой, расположившихся по обе стороны от Валеры.
— А про нас вы забыли! Если бы не соседка, так бы и сидеть нам в машине, голодным и холодным! Сущее разорение и ущерб здоровью! — прямо с порога вместо приветствия возмутился шас.
— Так до вас Санька не добежал? Уши надеру! — из-за большой русской печи показалась женщина, поставила на стол ещё два комплекта посуды.
Хозяин тут же плеснул в гранёные стаканы из огромной бутыли, спрятанной под столом:
— Присаживайтесь! Я — Пётр Дмитрич, хозяйка моя — Вероника Степанна.
— Фарид, отчество не выговорите.
— Роман.
— Ну, за встречу и знакомство!
