Как же Ириска обожала море! Жаль, уже вторую половину того лета и большую часть последующих Старостины проводили не в Крыму. Научные интересы уводили отца всё дальше на восток и сосредоточились на Южном Урале. Те места по-своему прекрасны, очень многое с ними связано, но море... Даже сейчас: давно, далеко, одной лишь силой воспоминания, оно ласково укачало, убаюкало её. Засыпая, девушка грезила, будто из закатных волн, с глубины, выходит ей навстречу любимый парень. Против солнца не различить черт, очертания фигуры теряются в ослепительных бликах. Но вот он обнимает её, сильные руки ласкают тело, губы приникают к губам, вокруг — тёплая, как парное молоко, горько-солёная вода...
Попрощавшись со Старостиными у метро, Ромига практически сразу выкинул из головы всё связанное с этими двумя челами. "Либо проблемы не стоят внимания за несерьёзностью, либо время терпит. Гораздо более значимые вещи происходили сегодня в фотолаборатории. И после, когда мы со старым фотографом разбежались в разные стороны".
Ромига сам не понял, откуда взял вдруг такую уверенность? И почему подобрался, как перед дракой? Предвидения скорых и очевидных неприятностей не было. Наоборот, радостное, окрыляющее чувство, будто всё идёт отлично, предельно правильно. По опыту — верный признак, что в следующий миг земля так или иначе попытается ускользнуть из-под ног. "Любопытно, что произойдёт на этот раз?"
Нав зашёл в полупустой вагон, сел. Плотно зажмурил веки, погружаясь во Тьму, которая всегда с собой. И замер, забыв дышать. Родная стихия на миг словно обрела прозрачность, открыла своему порождению мириады пронизывающих её, замысловато переплетающихся, смутно мерцающих нитей. Стремительно — по-навски стремительно — промелькнула мысль, что он такое видел, но отчаянно не хочет вспоминать, где и когда. Ромига дёрнулся, чуть не слетев с сиденья, распахнул глаза, поймал очумелый взгляд своего отражения в оконном стекле. Перевёл дух, зажмурился ещё раз. Нет, всё в порядке, как обычно. Только если бы у него была шерсть, стояла бы сейчас дыбом. "Неужели я зацепил и стронул с места нечто серьёзное, поставив артефакт с чужой энергией на какую-то пыльную полку? Впрочем, Сантьяга предупреждал".
Придя домой, нав включил компьютер и засел за диссертацию: "Настала пора её закончить. Завтра Геннадий Николаевич получит полный текст. Пока он будет думать и править, я сосредоточусь на других делах". Пальцы с огромной скоростью мелькали над клавиатурой, превращая то, что много месяцев бродило в мозгу, в стройные ряды букв на экране. Иногда Ромига ненадолго останавливался, перечитывал набранное, довольно ухмылялся чеканным формулировкам. Вспоминал замешательство профессора — ухмылка становилась шире.
На самом деле, нав прятал в рукавах даже не тузов, а целые краплёные колоды. Библиотека Цитадели хранила немало документов об отрезке времени, который человские историки именуют "ранней бронзой". Даже при том, что челы, за исключением пары-тройки магических кланов, не интересовали тогда Тёмный Двор. Однако, хорошенько покопавшись — а Ромига умел и любил это делать — можно было наковырять прелюбопытные данные о племенах, которые из тысячелетия в тысячелетие заселяли древнюю вотчину людов и предполагаемую родину Колодца Дождей. А кое-кому из соплеменников Ромига напрямую задал вопросы по интересующей тематике. Сопоставил сведения — получил такую полную и подробную картину, о какой профессор Старостин с коллегами даже мечтать не мог. Так нав решил первую поставленную перед собой задачу.
Две небольшие аналитические статьи пополнили родную библиотеку: вторая задача.
