— Как? Раскрыл рот?! — взревел Новоборцев. — Ха-ха-ха! Потекла слюна! Надулся! Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Надо рассказать командиру! Ха-ха-ха! Позвоним в главк! Ох-хо-хо! — И он, сделав знак рукой Зайцеву, что тот свободен, продолжал смеяться, забыв обо всем.
Зайцев вернулся в свой кабинет и рассказал Потоцкому о поведении начальника штаба.
— Ту, иоп твою мать! Осталось только, чтобы сам командир тебя вызвал! Вот уж раздули пожар! — возмущался начпрод.
Но, слава Богу, Иван не понадобился командиру части. Генерал удовлетворился сообщением о случившемся от других, более высокопоставленных лиц. Спустя несколько дней Потоцкий рассказал Зайцеву о том, что на одном из совещаний у командира части, когда подводились итоги московской проверки, генерал с торжеством говорил, что вот, дескать, «присылают сюда всяких карьеристов, которые даже не знают воинских уставов, в результате чего попадают в разные смешные ситуации». Оказывается, полковник-инспектор был недоброжелательно настроен по отношению к командованию части и приехал собирать на генерала «компромат».
— Видишь, ты удачно, так сказать, «попал в струю»! — сказал Потоцкий. — Но смотри, будь в дальнейшем осторожен. Как говорится: «да минует нас…и барский гнев и барская любовь»!
После обеда, в привычные три часа дня, Зайцев пришел на встречу со Скуратовским.
— Что там у вас случилось в туалете? — поинтересовался майор.
— И ты, Брут! — с грустью подумал Иван и коротко рассказал надоевшую ему историю.
— Да-а, вот видишь, каких дурачков присылают, порой, из Москвы! — усмехнулся майор. — К сожалению, в высших сферах иногда появляются такие люди, которые не укрепляют, а лишь позорят нашу систему! Впрочем, это не наш вопрос, — он перешел к делу. — Как там у вас дела в роте накануне Нового года?
— Все нормально, — ответил Зайцев.
— Есть какая-нибудь информация?
— Да, конечно, — поспешно сказал Иван, зная, что в противном случае, ему придется писать под диктовку очередную «липу». — Я готов записать новые сведения.
Майор с радостью протянул ему чистый лист бумаги.
На этот раз Зайцев пользовался информацией уже из другой брошюры, взятой накануне в библиотеке, ибо предыдущая книжица была полностью исчерпана.
«Философия на службе империализма» — так назывался новый источник изречений «антисоветски мыслящих» товарищей Зайцева.
Иван открыл блокнот с цитатами из брошюры. — Я делаю краткие записи, чтобы не забыть! — сказал он в оправдание своих действий. Скуратовский понимающе кивнул головой: он прекрасно знал всю технологию проводимой работы.
Короче говоря, теперь Туклерс и Балкайтис стали подниматься до уровня и крупнейших буржуазных философов. Туклерс постепенно достиг не только уровня Канта, Гегеля и Ницше, но, вероятно, даже превзошел их, впитав в себя самые «реакционные» взгляды перечисленных ученых. А Балкайтис стал сторонником человеконенавистнических взглядов Мальтуса, оправдывавшего войны и любые стихийные бедствия.
Больше часа описывал Зайцев взгляды антисоветски настроенных солдат и когда завершил свой труд, почувствовал сильную усталость.
— Вот это донесение! — ликовал Скуратовский. — Как все верно схвачено! Как-будто ты наизусть запомнил высказывания политически незрелых людей!
— Я делаю все так, как вы мне советовали, — скромно сказал Иван и опустил глаза.
— Молодец! — похвалил его Скуратовский. — Вот так и надо действовать!
Затем он сложил листки с написанным Иваном текстом в папку и порылся в верхнем ящике стола. — Пиши, Иван, расписку, — сказал вдруг он.
— Какую, товарищ майор?
— Что ты все «товарищ майор», «товарищ майор»! — поморщился Скуратовский. — У нас здесь не уставные отношения. Зови меня, как я тебе сказал!
— Хорошо, Владимир Андреевич!
— Итак, пиши расписку.
Иван взял лист бумаги и склонился над столом.
— Мной получено сегодня, — диктовал майор, — двадцать шестого декабря одна тысяча девятьсот семьдесят четвертого года, от сотрудника КГБ В.А.Скуратовского на выполнение задания пятнадцать рублей…Так, подпись…Владимиров.
Зайцев оторвался от стола и с недоумением посмотрел на Скуратовского. — Какие пятнадцать рублей? — спросил он.
— Видишь ли, мой друг, — ответил с улыбкой оперуполномоченный, — ты периодически встречаешься с различными антисоветчиками, угощаешь их в буфете, растрачивая свои деньги. А это недопустимо! Когда тебе понадобятся деньги, ты всегда обращайся ко мне. Приглашай известных «друзей» в чайную, буфет, угощай их. А по ходу дела выведывай все, что нас интересует. Понял?
— Понял, — ответил Иван и почувствовал, как у него на ладонях выступил противный липкий пот.
— Может не нужно…эти деньги…Владимир Андреевич? — пробормотал он не своим голосом.
— Нужно! Бери, нечего стесняться! — весело молвил майор, приняв колебания Зайцева за проявление чрезмерной скромности.
А Иван в это время думал о Шорнике. Он почему-то вспомнил, как Вацлав, в свое время, доставал деньги на попойку «стариков», обмывание своих сержантских «лычек» и другие личные нужды.
— Не связано ли это с Владимиром Андреевичем? — терзала его навязчивая мысль.
Г Л А В А 5
«Т Р И С О С Н Ы»
